Он тоже не смог стерпеть…
Несколько раз тонкая белая рука Старейшины Юйхэна спускалась вниз, и каждый раз он отдергивал ее, из последних сил борясь с собственной похотью. В конце концов, он не выдержал и дрожащими пальцами нащупал и крепко сжал свой давно уже возбужденный обжигающе горячий член."
"Это грубое и горячее прикосновение заставило его испытывать стыд, но в то же время сильное возбуждение. Чуть запрокинув голову, он с трудом подавил рвущийся из горла стон. Укрывшись в коконе из одеяла, он, наконец, смог отбросить свою холодную маску безразличия и взлетать, и падать вместе с волнами частого дыхания Мо Жаня, все глубже погружаясь в безбрежный океан плотских страстей.
Чу Ваньнин обращался с собой неуклюже и грубо, несколько раз причинив себе боль. В конце концов, он больше не мог сдерживаться и, сбросив одеяло, опустился на него ничком, продолжая тереть и сжимать себя. Сейчас он представлял собой невероятно соблазнительное зрелище: дрожащие длинные, стройные ноги, раскосые глаза томно полуприкрыты, несколько промокших от пота прядей упали на лицо, с приоткрытых губ слетает частое дыхание и беззвучные вздохи.
Чу Ваньнин был уверен, что это из-за того, что он сбросил одеяло, звуки из-за стены стали еще более ясными, но он был настолько подавлен и оглушен своими эмоциями, что слух его притупился. Услышав влажный хлюпающий звук, он решил, что тот исходит из-за стены, но, опустив голову, обнаружил , что это его собственный истекающим соком желания ствол испачкал ладонь и теперь при каждом движении комнату наполняли невообразимо пошлые звуки.
Лицо Чу Ваньнина вспыхнуло еще жарче. Он повернул голову так, чтобы видеть разделяющую их деревянную переборку. Так он мог почувствовать, что Мо Жань лежит рядом с ним, они оба полностью обнажены и ублажают друг друга, разделяя эту страсть и чувственное наслаждение.
Похоть вскружила ему голову, вся его чистота и сдержанность осыпались на землю, как сорванная ветром черепица. Он слышал только хриплое дыхание за стеной, чувствовал волны удовольствия, расходившееся от нижней части его тела, и тонул в этом блаженстве.
Из-за собственной неопытности и длительного воздержания он оказался совершенно не готов к захлестнувшему его вожделению, поэтому все происходящее было для него слишком возбуждающим. Кожа стала невероятно чувствительной к каждому прикосновению. Он был как высохший сотни лет назад колодец, что веками голодал и томился от жажды, страстно желая быть заполненным другим горячим телом.
