Он с ног до головы завернулся в одеяло, спрятав свое пылающее лицо и сердце, но вскоре даже сквозь толстую ткань до него донесся скрип кровати по соседству, словно лежащий на ней охваченный волнением мужчина с негодованием резко перевернулся и в сердцах выругался:
— Твою мать!
В Чу Ваньнине вдруг проснулось какое-то животное чутье, благодаря которому ему удалось предугадать, что он сейчас услышит. В этот миг волосы на всем его теле встали дыбом, и ему захотелось заткнуть уши, но он только поднес кончики пальцев к ушам и тут же безвольно опустил их.
Все еще прячась под одеялом, он открыл глаза, бездумно уставившись перед собой, и очень скоро услышал…
Даже сквозь одеяло он слышал тяжелое дыхание Мо Жаня, рваное, ритмичное, частое, неистовое и яростное. От этих волнующих звуков руки Чу Ваньнина тут же покрылись мурашками, спина онемела, тело обмякло.
Сбивчивое дыхание Мо Жаня, словно клокочущее в его горле, было таким сексуальным и греховным, то сдавленным, то необузданно несущимся во весь опор.
Разве мог он не понять, что именно означают эти возбуждающие звуки?
Чу Ваньнин закрыл глаза, ему вдруг стало очень душно, его губы чуть приоткрылись и слегка задрожали.
Он вдруг вспомнил о преследующих его влажных снах, в которых он видел полностью обнаженное тело Мо Жаня. Стоило ему закрыть глаза, и он смог еще яснее представить сцену, что сейчас происходила за пределами его одеяла. Он буквально чувствовал присутствие Мо Жаня рядом с собой, до мельчайших деталей видел его лежащее на спине полное сил и энергии крепкое тело, и как таинственно сияют в темноте чуть прищуренные затуманенные черные глаза…
Мо Жань опустил руку и ослабил завязки штанов, освобождая яростно рвущийся из одежды огромный истекающий смазкой член.
Истинные размеры этого великана Чу Ваньнин даже боялся себе вообразить, хотя и мог примерно обрисовать его контуры и представить насыщенно-красный цвет головки. Мо Жань крепко сжал в руке эту штуку, которая запросто может лишить человека жизни, и начал надрачивать.
Вместе с нарастающим ритмом, кадык Чу Ваньнина начал ходить ходуном. Тяжело сглатывая слюну, он не мог не задаться вопросом: «О ком он думает, так страстно и мучительно утешая себя?»
— Да…
Чу Ваньнин услышал приглушенный низкий стон мужчины за стеной, такой хриплый и сексуальный, что его голова вмиг словно онемела. Во мраке эта заразная влажная дымка страстного желания окончательно затуманила глаза феникса.
