Ведь если Учитель не спал, то, конечно, все слышал…
Чем дольше Мо Жань лежал в постели, тем сильнее его одолевали мрачные мысли и тем больше он сожалел. Мужчина ворочался с боку на бок, и Чу Ваньнин, слыша, как скрипит кровать за стеной, не мог не проникнуться его беспокойством.
Спустя какое-то время до Чу Ваньнин донесся низкий голос Мо Жаня:
— Учитель…
— ..!"
"Покрутившись еще, Мо Жань так измучился неизвестностью, что, в конце концов, не сдержался и попытался позвать Чу Ваньнина, чтобы узнать его реакцию.
— Учитель, вы спите?
— …
— Вы слышите меня?
Сердце Чу Ваньнина билось как боевой барабан, и этот грохот так смущал его, что он подтянул стеганое одеяло, чтобы укрыться с головой, в надежде скрыть громкий стук сердца, которое человек за стеной и не услышал бы.
— Учитель…
Да вот только голос Мо Жаня звучал так интимно близко, что казалось, будто они лежат в одной кровати, и стоит Чу Ваньнину стянуть с себя одеяло, и он тут же увидит красивое лицо Мо Жаня и его обнаженную грудь.
Он словно наяву видел, как, подперев рукой щеку, тот смотрит на него своими ярко блестящими черными, как смоль, глазами, и его хищный голодный взгляд полон жажды и желания схватить и сожрать вместе с кожей и костями.
— Вы ведь слышали, что я говорил?
Чу Ваньнин был полон решимости до последнего притворяться глухим, тем более, что он прекрасно понимал, что Мо Жань задал этот вопрос в надежде, что он не слышал его.
Если он выдаст себя, то, когда они увидятся завтра утром, оба будут чувствовать себя очень неловко.
Мо Жань еще несколько раз громко позвал его, но не услышав за стеной ни единого звука, тихо вздохнул. В тот момент, когда он в самом деле поверил, что Чу Ваньнин заснул, у него отлегло от сердца, но также он почувствовал и некоторое сожаление.
В глубине души, Мо Жань все еще хотел, чтобы Чу Ваньнин обратил на него внимание.
Но Чу Ваньнин игнорировал его, и ему оставалось только погладить разделяющую их тонкую стенку.
Сначала Мо Жань просто водил по стене огрубевшими подушечками пальцев и, закрыв глаза, представлял, что поглаживает грудь Чу Ваньнина. А затем горящими от страсти губами он припал к дереву, как хотел бы приникнуть к нежным лепесткам губ спящего Чу Ваньнина, тихо вздохнул и пробормотал:
— Нет, хватит… я просто хочу тебя…
Однако эти слова были сказаны так тихо, что Чу Ваньнин не мог расслышать их.
