Вы сами сказали, что если мы породнились через брак, этот ритуальный свадебный наряд не сработает. Давайте не будем болтать попусту и договоримся: если я выведу его отсюда без последствий, Четвертый Призрачный Князь отпустит нас с миром, если же я лгу, мы просто умрем без жалоб и сожалений.
Чу Ваньнин быстро одернул его:
— Мо Жань... ты с ума сошел? Тогда в Цайде мы действовали в соответствии со сложившимися обстоятельствами[115.13]. Ту шутку нельзя расценивать как…
— А почему нельзя? – Мо Жань говорил решительно и без тени сомнения, словно он был совершенно уверен в своих словах.
— Мы выпили вино из брачных кубков, мы поклонились друг другу, земле и небу, а также нашим предкам. Так почему я должен расценивать это как шутку?
— Мо Жань..!"
"Тысячи лет, что Четвертый Призрачный Князь провел в Аду, каждый день был похож на предыдущий. Все местные развлечения давно приелись, и он очень скучал. И тут вдруг перед его глазами развернулся такой увлекательный спор.
Старому демону это показалось весьма забавным и, устроившись поудобнее и подперев щеку рукой, тот теперь внимательно слушал их перепалку. Он похлопал по бедру сидящую рядом красавицу, чтобы она продолжила кормить его засахаренными фруктами, и, жуя, изрек:
— Если исход будет благоприятный для обоих, то можете идти, отпущу вас без помех. Но если умрете, то помните, что вы сами навлекли на себя эту беду.
— Премного благодарен, – поблагодарил его Мо Жань.
Главный вход в резиденцию был прикрыт полупрозрачным, колышущимся подобно водной глади бледно-фиолетовым мерцающим барьером.
Очевидно, именно он должен был преградить путь беглым душам. Чем ближе подходил Чу Ваньнин к этому барьеру, тем сильнее было его внутреннее сопротивление. Этот неуч[115.14] приплел сюда тот невнятный посмертный брак, как можно вообще рассчитывать на что-то такое…
Но Мо Жань, который уверенно шел рядом, склонившись к нему, прошептал:
— Учитель, не стоит волноваться, наши брачные клятвы точно сработают.
— Да как они могут сработать?!
— Послушайте меня всего один раз, я точно знаю, о чем говорю, – сказал Мо Жань, ободряюще сжав пальцы Чу Ваньнина в своей руке, но вот только ладонь его была влажной от пота. — Даже если все кончится плохо, я разделю вашу судьбу, Учитель.
Чу Ваньнин содрогнулся. Глаза феникса с удивлением воззрились на Мо Жаня, словно до этого дня он никогда не видел его.
