Он же не может предать, кто угодно, только не он, — Николай скрипит зубами, мысленно еще несколько раз чешет кулак о мерзкую рожу гниды.
— Я все понимаю, только это прошлое. Ты его не изменишь. С Марией они в браке много лет, она сделала выбор. Тебе пора жить дальше. Если хочешь отомстить, я помогу, но надо быть хитрее, усыплять бдительность врага, ай, — машет рукой, — да что я тебе прописные истины рассказываю!
— Если бы я мог, — тяжелый вздох вырывается из груди Николая. Одно упоминание о Манюне и он уже уплывает.
Когда эта женщина перестанет держать его сердце в железных клещах!? — Еще и слова Глеба! А вдруг ребенок Манюни реально мой?
— А ты видел пацана?
— Нет, — мотает головой. — Слишком тяжело. Я отстранился, был как можно дальше от их «счастливой» семейки. Конечно, слышал, что она родила… — стискивает руки в кулаки. — Пережил…
— Видно, как пережил, — во взгляде друга понимание. — Я пробью, все что смогу. Но сам не лезь. Тут надо к делу с холодной головой подходить, а у тебя это не выйдет.
Пообещай!
— Я с Паулиной перетру. Она что-то по любому знает. Постараюсь больше без тебя не лезть, — уклончиво отвечает Николай. Понимает, что вряд ли после того, как он воочию увидел Манюню, он сможет остаться в стороне.
— Другого ответа я и не ожидал, — смеется Артем.
Друг вскоре уходит, еще несколько раз повторив, чтобы Николай был осторожнее.
— Да, что ты прям как с маленьким, — без злобы огрызается Николай на пороге.
— Чуйка нехорошая, — Артем морщит нос. — А она обычно не подводит…
— А вот сейчас, ты, не забивай себе голову, — отмахивается Николай.
После разговора направляется в душ и пытается смыть с себя кровь и запах предателя. Ему кажется, что смрад Глеба просочился в кровь.
Он очень много лет оставался в стороне, но надо признать факт — теперь Николай не успокоится, пока не узнает всей правды.
После душа старается занять себя работой, текущей документацией, звонками. Ближе к вечеру набирает Паулину.
— Через часик приезжай, — бодро говорит подруга. — У меня есть, что тебе поведать.
— Интригуешь?
— Не без этого, — смеется.
— Тогда жди! Суши твои любимые захвачу.
— Отлично! — на том конце слышен звонок. — Все давай, кто-то в дверь звонит, — спешно говорит Паулина и прерывает связь.
Именно в этот момент Николай ощущает, будто огромная ржавая игла протыкает сердце.
Бред! Отмахивается!
Делает заказ суши и идет собираться.
К подруге он добирается через пятьдесят пять минут. Заходит в лифт, нажимает семнадцатый этаж.
