Сейчас, по прошествии стольких лет, мне очень горестно и стыдно, что не хватило сил осуществить мечту, что сдалась и все же поддалась уговорам, тогда уже мужа.
Подкосило меня предательство Коли, выбило остатки почвы из-под ног. Тогда в памяти отчетливо всплыли все увещевания матери, и я окончательно перестала верить в себя. Свыклась с ролью примерной жены и матери.
А тогда в начале учебы, во мне еще жила уверенность в своих силах, вера, что все обязательно получится.
Мне дали комнату в общежитии.
Моими соседками оказалась две шумные девчонки одна с четвертого, вторая с третьего курса. Они каждый день пропадали на вечеринках, приходили под утро, а через пару часов с трудом ползли на пары.
Меня они игнорировали, чему я была даже рада. Вечеринки и образ жизни соседок меня мало привлекал. Не было оскорблений, травли и это вполне меня устраивало.
Группа у меня была шумная. Мама была права, очень много детей из обеспеченных профессорских семей. Они ходили одетые с иголочки, сорили деньгами направо и налево, но в целом, были дружелюбными по началу.
Я даже полагала, что обзавелась подругами. Три девочки приняли меня в свой круг. Мы вместе ходили обедать, обсуждали преподавателей, готовились к парам. Мои новые подружки жили с родителями, были из обеспеченных семей, но никогда мне не ставили в упрек мое тяжелое материальное положение. В некоторые моменты я действительно верила, что вписалась в коллектив и стала своей.
А вот их родители были иного мнения.
Когда меня пригласила домой Светлана, то ее мать, не стесняясь, сказала прямо с порога:
— Светуль, ты зачем ободранную лимиту в дом притащила!? — фыркнула, окидывая меня презрительным взглядом.
— Мам! Маша моя подруга! Она очень хорошая!
— Смотри, чтобы эта «подруга» у нас чего с собой не прихватила! — женщина показала мне кулак.
— Маша не такая!
— Ждет трамвая! — скривилась ее мать.
Но все же сделала нам чай, угостила невероятно вкусными пирожными. У них дом напоминал музей, я дышать боялась, все казалось, одно неловкое движение и что-то разобьется, повредится или на меня навесят все смертные грехи.
Света же, наоборот, меня подбадривала и успокаивала.
— Не обращай внимания, Машка, у моей маман очень скверный характер, ей никто и никогда не нравится.
Похожая картина повторилась и когда я приходила домой к двум другим своим подружкам Вере и Оле. К ним, памятуя прошлый опыт, вообще не хотела идти.
