— А ты должен понимать, что иногда невозможно сдержаться, — отвечает раздраженно Николай. — И нет, я не сожалею. Понимаю, что не следовало, но я рад, что начистил ему рожу. Надо было сильнее его приложить.
— Он на тебя может заявление накатать, — друг делает глоток горячего кофе.
— Пусть, — Коля безразлично пожимает плечами.
— Конечно, друг же отмажет. Почему не создать новую головную боль всем, — Артем усмехается.
— Спасибо, — голос дрогнул.
Коля смотрит на друга с благодарностью, одним словом и взглядом пытается передать то, что у него в душе.
После предательства Глеба, он перестал верить людям. В каждом собеседнике сразу искал гниль, и в итоге находил ее. Он долго жил с ощущением, что мир — это огромное болото и все его обитатели — насквозь прогнившие существа. Доверие — это невиданная роскошь.
В данный момент Николай думает практически также, но уже знает, что есть очень редкие исключения. Как Артем или его сестра. Они привлекают своим искренним светом, в куче прогнивших душ очень выделяются.
С Артемом судьба их свела уже после возвращения Николая со службы. Он вернулся к любимой работе, и Артем пришел к нему на прием. Как-то так получалось, что все судьбоносные знакомства происходили в его стоматологическом кресле.
Потом друг не раз доказывал свою человечность. Помогал Николаю со многими юридическими вопросами по бизнесу. Как грамотно ставить на место не чистых на руку чиновников, конкурентов, которые так и мечтали потопить его бизнес и для этого не гнушались применять самые грязные методы.
Артем не раз своими поступками доказал, что он человек с большой буквы и Николай искренне дорожит их дружбой, потому как понимает — больше на его пути такой человек не встретится.
— Коль, я все понимаю, он в прошлом тебе насолил. Но надо действовать хитрее, а не переть как танк напролом."
"— Не просто насолил. Он был мне роднее брата, он фактически был членом семьи. Родители порой к нему лучше чем ко мне относились, ему обновки покупали, а я старые шмотки донашивал.
И думаешь, я ревновал? Нет, еще свое отдавал. Ведь у Глебки такая ситуация, он почти сирота, я так хотел ему помочь, — говорит, выплескивая свою боль. — А он оказался обычным завистливым предателем. Он и в институте мне во многом палки в колеса вставлял, грязные слухи про меня распространял, очернял перед преподавателями. А я придурок не замечал, слепо верил Глебке.
