— Только вместе с тобой, дорогая женушка, — подхватывает меня под мышки, одним резким движением усаживает.
— Мы разводимся, Глеб, — отползаю от него дальше.
— Образумь ее, Глебушка. Сильно что-то Машу по голове шибануло, — в гостиную вплывает мама. — Видишь, муж не стал ждать утра. Сразу примчал, как я ему позвонила! — поднимает вверх указательный палец.
— Вера Аркадьевна, это у нее гормоны. Не обращайте внимания. Вам тоже нервничать нельзя, — поет соловьем мой муженек.
— Какие такие гормоны? — мама хмурит брови.
— Беременна наша Маша, — Глеб извлекает из кармана тест.
— Откуда он у тебя, — спрашиваю вмиг охрипшим голосом.
— Так на полу в нашей спальне валялся.
Видимо, когда я переодевалась, он выпал из кармана, а я и не заметила. Как можно было допустить такую оплошность?! Мысленно отвешиваю себе несколько оплеух. И что теперь делать?
— Ох, счастье-то какое. Долгожданного внучка мне подарите! — всплескивает руками мама. — Это же детки практически в одно время родятся. Как замечательно!
— Это ничего не меняет, мы разводимся! — страх опутывает вязкой паутиной.
Глеб сейчас напоминает мне кровожадного паука, который уже начал загонять меня в свои сети.
— Ты слышишь, что ты несешь! — мама аж ногой топает. — Пузатая, без работы, куда ты денешься? Такого мужа ни за что, ни про что обижаешь.
— Оу, Вера Аркадьевна, наша Машуля еще меня и ограбила. Все деньги из сейфа умыкнула, — с улыбкой палача изрекает Глеб.
— Паршивка! Не так я тебя воспитывала! Какой же позор! — хватается за голову мама.
— Оставьте меня в покое! — не срываюсь на крик, только потому, что в доме дети.
— Мы сейчас едем домой, там спокойно все обсудим, — говорит Глеб.
— Нет!
Вместо ответа он хватает меня, перекидывает через плечо как мешок.
— Вера Аркадьевна, за Сережей присмотрите? Сами понимаете, нам с женой одним надо побыть.
— Конечно, Глебушка, не переживай. Вправь ей мозги, — щебечет мама.
Я пытаюсь вырываться, бью мужа по спине, даже умудрилась его укусить. Только все без толку. Я как муравей против паука.
Глеб несет меня через весь дом к машине.
Во дворе резкая боль пронзает низ живота. Из горла вырывается надсадный вопль.
— Машка, у тебя кровь, — озадаченный голос моего мучителя.
— Надо в больницу! Надо спасти ребенка! — боль усиливается, паника нарастает.
Глава 7
Веки будто свинцом налились. С огромным трудом разлепляю их. Странное состояние, не чувствую своего тела, в голове туман.
Зрение не сразу фокусируется на лице, склоненном надо мной.
