Они даже воду в котелке греть не стали: так и похлебали холодной из ручья.
Ярослав пришел поглядеть на найденыша воительницы. Девчушка весь день ходила за Чеславой хвостиком и ни с кем не говорила, и начинала хныкать, коли теряла ее из вида. Зато сейчас сидела довольная и сытая, привалившись плечом к теплому боку Чеславы. Сонные серые глазенки у нее совсем уже слипались, она то и дело их терла и зевала.
— Как твое имя? — Ярослав, чтобы не пугать, опустился на бревно напротив них.
— Даринка, господин, — девочка выпрямилась и интуитивно придвинулась к Чеславе еще ближе.
Высокий, дюжий князь, на поясе которого висели ножны, ее пугал.
— Ты видела, кто на вас напал, Даринка? — спросил Ярослав, и девчушка задрожала. Слезы невольно хлынули из глаз, и она принялась размазывать их по щекам.
Все еще всхлипывая, она кивнула.
— Видала… маменьку и тятеньку порубили… чужие, злые люди!
— Почему чужие?
Даринка заплакала еще горше. Чеслава обняла ее одной рукой за плечи и бросила на князя хмурый взгляд.
Ну, пошто он соплюшке этой душу бередит? Видно же, что девочка испугана… хнычет вон, всего боится, ее от себя не отпускает. Зачем ей на ночь глядя вспоминать, как ее мать и отца зарезали?
— Г-г-говорили не по-нашенски, — всхлипнула Даринка, и воительница устыдилась своих мыслей.
Неспроста Ярослав девчушку пытал. Зато теперь, окромя них, есть видок, что поселение сожгли варяги.
Видно, что-то отразилось у Чеславы на лице, потому что князь, поглядев на нее, нахмурился.
— Может, отослать ее в Ладогу? Пока ушли недалеко, — воительница все же рискнула заговорить.
— Нет. Она поедет с нами. Расскажет то, что сказала мне, на вече. Будешь за ней приглядывать. Раз уж это ты ее отыскала.
И князь ушел, не дав воительнице и рта открыть. Впрочем, она бы и не решилась, потому что весь день Ярослав ходил мрачнее самой черной тучи.
Они все были нынче не веселы: все же смотреть на загубленные жизни простых людей было нелегко, сколько бы лет человек ни прослужил в дружине, сколько бы смертей прежде ни видал.
Убивать врага во время сечи — то одно. А вот так… рубить мужиков, баб, стариков, малых детей… Сжигать избы в мирное, тихое время… Чтобы устрашить. Чтобы запугать. То совсем другое. Никакого сердца не хватит, чтобы на такое глядеть.
А они глядели. И носили, носили людей к месту, где сложили для них последних костер.
А еще был запах. Въевшийся в кожу, горький запах дыма и костра, который преследовал их, куда бы они ни пошли.
