Они вернулись в поселение, и Чеслава мимо столов, которые по-прежнему ломились от снеди, прошла прямо к наспех натянутому навесу, где лежали их плащи и переметные сумы. Ни есть, ни веселиться больше не хотелось. Весь тот мирный настрой, что царил совсем недавно, улетучился, словно его и не было никогда. Кмети ходили хмурые. Князь вошел в избу к старосте, которую ему одному отдали на ночь, и больше оттуда не выходил.
Никто из дружины и так не забывал, куда и для чего они ехали. Что им грозило. Но коли раньше знали они об этом лишь из писем да чужих рассказов, то нынче убедились воочию.
С хазарами все давно воевать привыкли. С тем, кто был похож на них самих, — нет.
Утром выступили рано, еще до рассвета, и весь путь до пепелища, откуда до сих пор поднимался в небо дым, Чеслава прошла, дыша через раз. Они увидели там ровно то, что ожидали: разоренное поселение, сожженные дотла избы, разбросанное по земле, бесхозное и никому больше не нужное зерно. А ведь какие-то руки его сеяли. А потом жали урожай, собирали сноп за снопом, колосок за колоском…
Мертвые тела валялись повсюду.
Ярослав железной хваткой держал затылок сына, прижимая его лицо к своей рубахе и не позволяя глядеть на то, что творилось вокруг. Внезапно он натянул поводья, остановив лошадь, и вскинул ладонь, заставив и без того притихшую, немногословную дружину замолчать. Они прислушались и вскорости уловили не то детский плач, не то собачий скулеж.
Чеслава не стала разбираться. В мгновение ока соскочила с лошади и помчалась в сторону, из которой доносился звук.
Повиновавшись взмаху руки Ярослава, трое кметей, среди которых и Вячко, бросились следом за ней. Прикрыть спину, коли будет нужда.
Находкой оказалась девчушка зим шести-семи. Ей повезло дважды: сперва она спряталась в огромной копне сена, и ее не нашли варяги. А после до нее не добрался огонь, ведь жила она с отцом да матерью в самой дальней избушке на краю поселения.
Девчушка доверчиво жалась к Чеславе, которая нашла ее и пронесла на руках мимо пепла и тлеющих углей, а воительница не знала, что с ней теперь делать.
"
"Они проехали разоренное поселение и остановились чуть поодаль, а потом вернулись и целый день складывали огромный погребальный костёр. Мертвых людей следовало предать огню.
Вечером же, когда над поселением вновь поднимался столп густого, едкого дыма, уставшие, измотанные воины устроились на ночлег в соседней роще. Для трапезы обошлись хлебом из дома и вяленым мясом. Разводить большой костер нынче не хотелось никому.
