— Я помню тебя, дочь конунга, — когда он заговорил, она не поверила тому, что слышит.
Он говорил с ней на родном языке! Путая слова, с трудом произнося звуки, но на родном языке!
Харальд нахмурился, когда девчонка вздрогнула и покачнулась. Что, она вдруг оглохла?.. Или все же лишилась разума и потому не поняла, что он ей сказал?
— Дочь Ярислейв-конунга? — хищно протянул хирдманин Трувора. Он облизнулся, разглядывая стоявшую в воде княжну. — Я думал, мы нашли себе развлечение на ночь, братья! — провозгласил он и вскинул сжатый кулак.
— Но мы отыскали настоящее сокровище! Драгоценная птичка.
По бокам от него послышался смех людей, что пришли вместе с ним.
— Эй, девка, ведаешь ли ты, что твой отец вздумал противиться нашему господину, конунгу конунгов Рёрику? — он сделал несколько шагов в сторону застывшей девушки, и Харальд пошел ему наперерез.
Он сплюнул себе под ноги, услышав про конунга конунгов, и это не осталось незамеченным.
— Сынок… — шепот Олафа донесся до него тишайшим дуновением ветра, и Харальд повел плечами, разгоняя застывшую кровь.
— Как тебя зовут? — спросил он, посмотрев на разговорчивого хирдманина.
— Снорри, — дерзко отозвался тот. — Эта девка — наша добыча, Харальд конунг. Мы нашли ее первой. Она наша и нашего господина Трувора, и его брата господина Рёрика!
Слишком часто хирдманин упоминал ненавистное имя.
Харальд начал звереть.
Он бросил взгляд через плечо: за ним стоял верный Олаф, чуть дальше — Ивар и два щенка. При каждом из них был меч, а вот броню все давно сняли.
Он и сам сошел на берег даже без рубахи. И, конечно же, без верного щита.
Хирдманинов Трувора было больше, и вооружены они были лучше."
"Но еще никогда в жизни Харальд не отступал. Будь он один против сотни — он бы все равно вышел, если бы чувствовал за собой Правду.
— Никуда не убегай, милая, — Снорри гоготнул и подмигнул княжне, у которой лицо сделалось белым-белым, словно снег на далекой родине викингов. — Мы уж тебя приласкаем. Отцу твоему кусками отправим.
Будет впредь знать, как перечить да дерзить господину Рёрику.
Конечно же, после таких слов девчонка рванула в единственную сторону, в которую еще могла: в воду.
Довольно быстро она ушла сперва по пояс, затем по грудь, а затем и вовсе в последний раз оттолкнулась от дна ногами, и поплыла.
Но недолго.
Тяжелая одежда и страх, что подгонял ее, тянули вниз, на дно.
Яромира ушла под воду с головой в считанные мгновения, на берегу никто и дернуться не успел.
