Те двое из его хирда, дружки Ивара, отпрыгнули подальше, словно это как-то могло их спасти.
— Мы ничего ей не сделали! — заверещали оба, мгновенно вспомнив и приказ, и то, что конунг посулил им, если приказ будет нарушен.
А вот Ивар остался на месте. И мазнул злым взглядом по возникшему из ниоткуда конунгу.
Следом за ним из воды, уже чуть более шумно, на берег ступил и старый кормщик.
— Харальд конунг, — окликнул его кто-то из хирда Трувора: шестеро воинов отделились от его людей и стояли теперь рядом друг с другом.
— Какая честь! Уступим тебе право первого с этой рабыней. Только ты уж оставь что-нибудь нам.
Тогда Харальд, наконец, обернулся и посмотрел на девчонку. Впервые внимательно и пристально.
Даже в той, которая выглядела нынче бездомной бродяжкой, в изорванной и грязной одежде, со следами ударов на лице он узнал княжну Яромиру.
Он встретил ее в Альдейгьюборге несколько зим назад, когда гостил у ее отца-конунга. Тогда девчонка была неоперившемся утенком, сейчас же она расцвела в лебедя — он видел это даже сквозь рваные тряпки и грязь.
Заметив что-то во взгляде незнакомого, такого же опасного, как и все прочие, мужчины, Яромира выпрямилась и вскинула голову. Она уже стояла в холодной воде по колено и почти не чувствовала ступней. Оборванный подол поневы, в котором с трудом можно было узнать нарядную, с любовью вышитую одежду, набух и набряк, и тянул ее назад. Она знала, что еще пара шагов, и глубина будет ей уже по пояс, а чуть погодя — по грудь.
Плавала она всегда скверно…
Княжна зашарила взглядом по темной поверхности воды. Быть может, утонуть — лучшее решение?..
Яромира решила попытаться еще один раз.
— Я — дочь конунга Ярислейва, — повторила она, стараясь смотреть прямо в глаза человеку, который пугал ее сильнее всех тех, кто загнал ее на берег, словно раненое животное.
Ее сорванный, надломленный голос звучал жалко. Она сама это слышала и закусила губу. Ну, кто же в своем уме поверит какой-то бродяжке? А ведь именно так она и выглядела, после стольких скитаний…
Мужчина показался ей знакомым.
Возможно, в другое время и в другом месте она узнала бы его. По одежде и по броне, и по оружию, которое он носил. Но сейчас перед ней, в бледном свете костра, стоял обнаженный по пояс викинг со встрепанными, не убранными после сна волосами. На груди у него были не то выбиты, не то нарисованы чудные узоры, и они приковывали взгляд Яромиры, как бы сильно она ни противилась.
