Но небо оставалось таким же безоблачным и чистым, и лишь дрожь земли под ногами напоминала о прозвучавшем грохоте.
— Батюшка… — прошептал Крутояр, рассеянно оглядываясь по сторонам.
Ярослав накрыл ладонью светлые кудри сына и повелительно шикнул.
— Тихо. Молчи.
Второй рукой — той, из которой на землю все еще стекала кровь — он нашарил на поясе ножны и чуть вытащил меч, обнажив священное железо — лучший щит против любого морока. Он оглядел капище, но не заметил и не услышал ничего. Лишь ветер протяжно завывал меж деревянных изваяний.
Князь поднял голову, вновь вглядываясь в грозный лик Бога-Громовержца.
Был ли гром ответом на его мысли?..
Когда отошли от капища на сотню шагов, Ярослав остановился посреди тропы и терпеливо дождался, пока Крутояр замотает его порез чистыми тряпицами. Руки у сына подрагивали, и узел он смог затянуть далеко не с первого раза.
Князю и самому было не по себе. Никогда прежде такого с ним не случалось. Никогда прежде он не получал столь явного ответа на свои помыслы.
— Отец, — Крутояр тронул его за руку, — то был добрый знак?
Он посмотрел на побледневшего, встревоженного сына, который был его отражением.
Он словно в водную гладь всматривался всякий раз, когда видел лицо Крутояра. В тереме шептались: вот это уж расстаралась княгиня Звенислава так расстаралась. Не просто родила первым мальчика, старшего княжича и наследника, так еще и на отца похожего, что капля воды.
— Добрый, — князь соврал, и мальчишка заметно повеселел.
Ему все было внове, и все было волнительно.
Никогда прежде отец не брал его на капище и всегда ходил один, коли не собиралась на жертвоприношение вся гридь. И никогда прежде он не выезжал с отцом никуда дальше границ княжества. Нынче же он отправится вместе с ним на вече… Крутояр и помыслить о таком не смел. Думал, что навлек на себя гнев князя аж до самой зимы, а то и дольше — за то, что подсоблял Яромирке и Вячко. Но вышло иначе, и княжич старался особенно широко не улыбаться, хотя улыбка сама просилась на лицо.
— Никому о том не сказывай, — уже возле ворот в терем предупредил Ярослав, соскочив с коня.
Крутояр, взяв у него поводья, открыл рот, чтобы спросить, и почти сразу же захлопнул, клацнув зубами. Он молча кивнул.
— Особенно — матери, — поразмыслив, добавил князь, и на лице сына вспыхнула обида.
Он же пообещал уже! Пошто отец ему, словно мальцу, сызнова велит?
Ярослав нахмурил брови, и обиду словно ветром сдуло. Крутояр прикусил язык и еще раз кивнул, и князь довольно хмыкнул.
