Совсем зарвались, охальники, князьям грозить стали! Да и чем⁈
Кровью, говорят, умоетесь."
"Ярослав хищно усмехнулся. Знавал он уже таких. Все, как один, лежали нынче в земле, мертвые и безмолвные. Сами умылись тем, что другим сулили.
Он остановился на крыльце и сделал глубокий вдох. Свежий осенний воздух остудил голову и ретивое сердце.
Почитай, двенадцать зим минуло с той поры, как собрал он великую рать и надолго отвадил хазар от княжества русов. Прошло немало времени прежде, чем вновь решились степные псы покуситься на чужие земли.
Постарел он, уж двух дочерей почти замуж выдал. Но в груди у него по-прежнему билось горячее сердце, и гнев вспыхивал все также быстро, и был князь Ярослав скор на расправу. Рука, держащая меч, не утратила силы, и крепко он стоял на ногах, знал за собой Правду княжескую и власть.
— Больно смурен ты лицом, князь.
Он улыбнулся, услыхав насмешливый голос жены. Звенислава шагала к нему по подворью, а за ней семенили теремные девки. Она остановилась перед мужем возле крыльца и запрокинула голову, приложив раскрытую ладонь к глазам и щурясь против солнца.
Совсем забегалась княгиня с хлопотами да заботами: все же предстояло им и сватовство Яромиры, и седмица пиров-празднований, и гостей они многих ждали, и всех разместить надобно, обиходить, напоить-накормить…
— На тебя давно не глядел, вот и кручинюсь, — в тон жене отозвался Ярослав и, довольный, увидел, как у нее на щеках вспыхнул румянец.
Спустя двенадцать зим люба ему была Звенислава еще крепче, чем в самом начале.
Княгиня укоризненно посмотрела на мужа и покосилась на теремных девок: те притихли в нескольких шагах у нее за спиной и старательно глядели в другую сторону.
— Ты отчего одна? Где Яромира? — уже безо всякой насмешки спросил Ярослав и спустился к жене по крыльцу.
Та не успела пожать плечами, когда вдалеке послышался девичий смех-колокольчик. Князь и княгиня посмотрели в сторону ворот: Яромира как раз вошла на подворье, а рядом с ней гордо вышагивал старший сын воеводы Будимира, Вечеслав.
Их дочка заливисто смеялась, то и дело поглядывая на высокого, ладного кметя, который изо всех сил ее веселил.
Шли они совсем близко. Так, как не полагалось ходить почти-невесте; просватанной княжне.
Ярослав нахмурился, уже свел на переносице брови и приготовился окликнуть вконец зарвавшегося щенка, когда на запястье ему легла ладонь жены.
— Пустое, — прошептала Звенислава, подобно мужу не сводя взгляда с дочки и молодца подле нее. — Пусть походит, недолго уже осталось.
