— Да ты белены обожрался! — взревел Щука и, не сдержавшись, изо всей силы толкнул Блуда двумя руками в грудь.
Тот пошатнулся, а между ними тотчас поспешил вклиниться Рысь. Он примирительно выставил раскрытые ладони по обе стороны от себя.
— Эй, эй, не годится это! — он попытался их успокоить, ну и Щука, и Блуд к тому времени уже были разгорячены и разозлены.
— Кого ты защищаешь? Он завел нас, сам Леший не разберет, куда! Мы бродим тут кругами. Чего дожидаешься? Что цепные псы ее батьки нас догонят? — Блуд повернулся лицом к Рыси и посмотрел на него исподлобья взглядом, что пылал гневом.
Щука с другой стороны вскинулся, сжал кулаки и, тряся головой, принялся наступать. Яромира, наблюдая за всем этим, задержала дыхание. Да хоть бы они поубивали друг друга, она печалиться не станет! Нащупав ободранными пальцами тугой узел веревки у себя на боку, она достала заостренный камень и потихоньку принялась пилить, все поглядывая на крутой край обрыва. Вот же кто-нибудь из них еще упал и сломал себе шею… Вот было бы славно!
— Ты! Ты во всем повинен! — словно не в себя, орал Блуд, и слюни из его рта разлетались далеко вокруг.
— Какой Леший тебя дернул воеводе дерзить? Пошто мы из землянки ушли? Нынче бы уже при серебре были!
— Остолбень! — ярился в ответ Щука. — Да коли бы не я, ты бы и по сю пору пустые щи хлебал со своей тетёшкой!
— Ах ты!..
Кто из них первых поднял с земли палку, Яромира не увидела. Она подняла взгляд от веревки, когда услышала глухой звук, и тихо ахнула. Блуд медленно оседал на колени, из проломленной головый у него струилась кровь, а над ним стоял Щука с занесенной дубинкой.
— Что ты натворил! — взвыл Рысь и бухнулся на землю, подхватил едва не завалившегося навзничь блюда.
Яромира заработала рукой еще быстрее и принялась подергивать на себя веревку, чтобы создать натяжение. Она слышала глухую ругань, стоны, крики… А потом резко зашуршали ветви и листва, и в овраг неподалеку от нее скатились два переплетенных тела. Она не сразу уразумела, кто это был.
Но всю же смогла разглядеть окровавленную голову Блуда, вцепившегося в Щуку столь крепко, что даже у подлетевшего к ним Рыси не получилось разнять.
Наконец, с жалобным треском поддался и ее узел, и конец веревки бесконечно медленно и плавно осел у ее ног.
Яромира была свободна.
Прямо перед ней катались озверевшие мужики, рыча друг на друга нечеловеческими голосами. Рысь бегал вокруг них, пытаясь разнять, но лишь больше мешал и мельтешил безо всякого смысла.
