Даже кивнул, словно соглашался с ней, а сам представил, как умыкнет ее попозже с пира да зацелует до сорванного дыхания. Тогда-то и спросит вновь, хочет ли его невестушка ждать?
Но сделать, как задумал, у конунга не вышло.
Когда к середине пира гости изрядно захмелели, он сжал ладонь Ярлфрид и потянул за собой из-за стола. Но на крыльце перед ним вырос старший княжич, который пытался казаться серьезным и собранным, но в уголках губ у него мелькала улыбка.
— Благодарю тебя, конунг, — Крутояр задрал голову, чтобы смотреть ему в лицо.
— Что проводил мою сестру, но дальше уж я сам.
Яромира за спиной Харальда прыснула в ладонь и сжала губы, борясь со смехом.
Конунг, не ожидавший подобной прыти, самую малость оторопел. Он посмотрел на княжича, принарядившегося к торжеству, и усмехнулся.
— Твоя сестра — моя невеста. Я доведу ее до горницы.
— Ты к ней пока не сватался, чтобы невестой величать, — княжич упрямо подался вперед. — Идем, Яромира!
Вестимо, Харальд мог ей помешать. Княжича, который ростом пока был ему по грудь, он бы запросто отодвинул со своего пути.
Да и Яромира могла бы остаться за широкой спиной конунга. Но, вновь усмехнувшись, он покорно ступил в сторону, и княжна скользнула мимо него, ласково огладив по руке.
— Приходи по утру на берег, сын конунга, — проводив невесту взглядом, Харальд посмотрел на довольного Крутояра. — Скрестим мечи. Погляжу, как бы ты ее от меня защищал.
Княжич с достоинством выпрямился и приложил к сердцу раскрытую ладонь, чуть склонив голову. Предложение Харальда было для него великой честью, но по спине прокатывался неприятный холодок, стоило представить, как завтра конунг изваляет его в песке…
На другой день к полудню Яромира извертелась на лавке, и даже княгиня Звенислава пожурила ее, что та вскоре протрет поневу, коли не успокоится.
Но как бы она могла успокоиться! Крутояр, как ушел рано утром к драккарам, так до сих пор не вернулся. Потом она заметила, как из терема ускользнул нарядный кормщик Олаф. Затем на подворье показался Вигг, присланный Харальдом к ее отцу…
И неспроста же они накануне говорили о сватовстве, и Харальд сказал, что на седмице станут в тереме праздновать еще одну свадьбу!
И когда в небольшое оконце Яромира углядела вдали целую толпу, неторопливо шествовавшую к ладожскому терему, княгиня Звенислава насилу удержала ее в горнице.
— Пусть потомится! — строго отрезала она и взяла дочь за руку. — Идем, я вплету тебе в косу ленты, и приладим очелье, которое отец привез из Царьграда.
