И никто из них не ожидал нападения и потому не был настороже каждую секунду.
А стоило бы.
Тогда бы у Ивара не вышло связать верных людей конунга, которые могли бы за него вступиться. Не вышло бы уболтать сопливых щенков, ослепленных жаждой наживы. Что он им посулил?..
А коли бы сам Харальд, первый среди всех, был настороже, то та стрела не вошла бы в лавку между ним и девкой, по которой иссохся Ивар.
Задним умом все были хороши. Но уже было поздно пенять на себя.
Он обещал конунгу Ярислейву привести за собой два драккара.
Но кого он приведет за собой теперь?.. Измученную девку, не похожую на саму себя? Тень от прежней дроттнинг? Он намеревался выступить против Рёрика, отверг его руку на тинге, убил его молодшего брата, сжег чужой корабль, а сам оказался выброшен на берег, словно тяжелый тюк. Без верного хирда. Без взятого в походах серебра. Без меча!..
Харальд взвился на ноги и свирепо зашагал из стороны в сторону, чувствуя, как глухо стучит сердце. Эта рана никогда не заживет. Воспоминания о собственном позоре будут преследовать его до последнего вздоха, до огня и костра.
— Харальд? — сонно заморгав, Ярлфрид открыла глаза, вглядываясь в темноту.
Она пошевелилась, и пушистая сосновая ветвь сползла по ее плечу, открыв кусок шерстяной, мужицкой рубахи.
Конунг сердито выругался и ступил вперед, чтобы на него упали последние, слабые отсветы костра.
— Не спишь… — она печально улыбнулась и ни о чем не спросила.
Дроттнинг стала очень неразговорчивой, очень тихой после того дня, когда с губ Харальда сорвалось нечаянное признание.
— Что тебя терзает? — она смотрела на него ясным, прямым взором, и конунгу казалось, что ее колдовские глаза проникали прямо в душу.
— Я обещал твоему отцу привести за собой драккары и хирд, — нехотя отозвался он и сел рядом с ней, на сваленные в кучу сосновые ветви. — Но сейчас я не богаче раба.
— Ты все себе вернешь, — с непоколебимой уверенностью сказала Ярлфрид.
— Я не должен вернуть. Я должен получить больше… — он покачал головой, и дроттнинг нахмурилась, не понимая.
— Спи, — конунг посмотрел на складки, залегшие у нее на лбу, — спи и не тревожься.
Он должен получить гораздо больше, если хочет забрать себе Ярлфрид.
Гораздо больше, чем Длинный дом, в котором ее не приняли. Куда он привезет ее? Под косые взгляды сестры и старух? К шепоткам рабов?
Он был всем доволен на берегу, проводя месяц за месяцем в море, в бесчисленных походах и набегах. Но теперь все переменилось.
