Ей предстояло долгое плавание с племянником конунга и она не хотела напрасно испытывать судьбу.
Только вот он сам, словно обезумевший, искал с ней встречи всякий раз, когда Харальд отпускал его с берега, где воины готовили драккар к грядущему пути.
В последний вечер он подстерег Яромиру на тропинке, ведущей к Длинному дому от хижины старика Ульвара: она приходила проститься с ним и набрать с собой еще немного ракушек. Племянник конунга увязался за ней, перемежая привычные поддевки с кое-чем новым. Поначалу княжна словно и не слышала думая лишь, как бы побыстрее добраться до Длинного дома.
Но потом уловила.
— … гордячка, дроттнинг! — в запале и отчаянии бросил ей Ивар, устав встречать равнодушный, холодный взгляд княжны на все, что он говорил.
— … мог бы тебе дать многое… — донеслось до нее, и Яромира запнулась, сбившись с шага.
И впервые за долгое время посмотрела племяннику конунга прямо в лицо. Глаза у Ивара светились пугающим, полубезумным светом. От волнения он облизывал непрестанно губы, и этот жест заставил княжну содрогнуться и поморщиться.
Ивар тотчас взвился, словно спущенная тетива.
— Что нос воротишь⁈ Не гожусь для тебя⁈ — воскликнул он.
Яромира осторожно поглядела себе за спину. Но на тропинке они были лишь вдвоем, и всюду, куда бы она ни смотрела, видела лишь припорошенную первым снегом мерзлую землю.
— Не красив⁈ — Ивар распалялся. Он уже почти кричал, то ли забыв, то ли устав себя сдерживать. — А он красив? Со вдовым стариком готова миловаться⁈
Слова еще не отгремели в воздухе, а княжна уже догадалась, о ком говорил Ивар.
Уразуметь было несложно. И племянник конунга углядел по ее чуть смущенному, беззащитному лицу, что Яромира подумала о том самом человеке.
Он прорычал ей это больше из злости, нежели из ревности али другого глупого чувства. Хотел побольнее поддеть. Задеть. Так же, как она задела его. Засела занозой глубоко внутри: не вырвать, как он ни пытался.
А угодил ровнехонько в цель.
Угадал все верно.
Смешно.
Только отчего ему не хотелось улыбаться? Отчего к глазам прилила ослепляющая, кровавая злость?
Ивар стиснул кулаки, шагнув к несносной, спесивой девке.
— Не подходи! — молниеносно Яромира достала кинжал, направив лезвие ровно ему в грудь.
Давно сошедшие синяки от его хватки заныли на шее застарелой болью.
— Не подходи ко мне! — зажмурившись, она бросилась вперед и проскользнула мимо Ивара, увернувшись от его раскрытых рук.
Еще и полоснула его куда-то лезвием, и на руку брызнула теплая кровь.
