И лишь старый кормщик Олаф глядел на своего вождя волком. Он бы утопил всех еще сразу после битвы, принес бы в жертву Ньёрду, и не пришлось бы нынче пачкать меч.
Солнце уже клонилось к закату, и мягкий золотистый свет скользил по мерзлой земле.
Харальд, под одобрительные возгласы и свисты, прошел сквозь толпу и остановился внутри круга. Он вытащил из ножен меч и посмотрел на Трувора: кто из них будет первым?
Брат Рёрика был хитер, и потому сперва выставил против конунга своих людей. В поединке тот одолел их всех, одного за другим, но когда пришел черед Трувору браться за меч, Харальд был порядком измотан.
Он твердо стоял на ногах, но рубаху покрывали багряные пятна из-за полученных ран. Они не мешали ему сражаться, но постепенно подтачивали силы и лишали замах былой мощи.
Трувор набросился на него, отдохнувший и полный сил, и Харальду пришлось туго. Они кружили, заключенные толпой в небольшое кольцо, и брак Рёрика призывал на голову своего соперника проклятия Богов. Конунг молчал: он берег дыхание и не любил попусту открывать рот.
Он чувствовал на себе взгляды своих людей и знал, что исход битвы решит многие.
Потому-то он и задумал сразиться с пленными воинами. После вчерашних споров он должен был показать хирду, что Боги на его стороне. Что они ему благоволят.
Трувора он одолел, хоть и победа далась ему непросто.
Прижав к себе левую окровавленную руку, Харальд посмотрел на мертвого соперника, валявшегося у него под ногами.
— Собирайте костер, — велел он и, пошатываясь, вновь пошел к берегу, и следом потянулись все те, кто наблюдал за их поединком.
Поверженных воинов вместе с Трувором перенесли на драккар, который когда-то принадлежал им. Корабль обильно просмолили и покрыли легко загоравшимся хворостом, и подожгли вместе с телами, спустив с якоря, чтобы течение отнесло его от берега.
Сухая древесина горела хорошо, и казалось, что вознесшееся к небу пламя и впрямь достанет до звезд.
Окруженный своими воинами, Харальд смотрел, как огонь пожирал драккар и тела его врагов, пока не заметил одинокую фигуру, стоявшую вдалеке ото всех.
Он пригляделся и узнал в ней Ярлфрид. Дроттнинг тоже пришла на берег поглядеть.
А потом Харальд увидел двух воронов, черных, как сама ночь, что кружили у нее над головой.
И, похолодев, вспомнил молитву, которую принес Одину на рассвете.
Кажется, Всеотец его услышал.
И его вороны и впрямь указали конунгу путь.
Когда тем вечером Тюра взялась лечить его привычным способом, Харальд велел позвать дроттнинг.
