Может, еще не поздно тихонько выскользнуть наружу? Ну, постоит там немного, померзнет. Не растает же! Всякое лучше, чем наедине с разгневанным конунгом.
Особенно если помнить, что виной всему — она.
Но сбегать было уже поздно, потому что Харальд поднял голову и посмотрел на нее.
И от одного его взгляда она проглотила все слова, которые грозили сорваться с губ.
И покрепче вцепилась в кинжал.
Верно, конунг пожалел о том дне, когда вступился за нее на берегу. Когда отнес на свой корабль, а не выкинул за борт.
Или не отдал на потеху Трувору.
Она почему-то думала, что Ивар — самое страшное, что могло с ней приключиться. Глупая, глупая княжна.
— Сядь, дроттнинг, — велел Харальд, кивнув на скамью напротив себя, и на негнущихся ногах она подчинилась.
— Они одумаются, — сказал он спокойно. — Ты можешь не бояться.
«Я не боюсь», — едва не воскликнула Яромира.
Она и впрямь не боялась их. Сейчас она боялась Харальда. И за Харальда.
Глядя на него, она вдруг припомнила, как размышляла, что скрывалось за ненавистью конунга к Рюрику.
— Дозволь мне спросить, — облизав губы, произнесла Яромира раньше, чем успела подумать, иначе никогда не решилась бы заговорить.
— Ты вольна делать, что угодно, — он устало пожал плечами. — Ты — гостья здесь.
— Ты столь исто ненавидишь Рюрика… почему?
От взгляда Харальда уже в который раз за вечер сердце княжны ухнуло в пятки. Внутри все сжалось от ледяного страха, проползшего волной по спине.
— Однажды он вырезал мое сердце.
Суровый конунг IV
Харальд остановился напротив древнего камня, изрезанного рунами, воткнул меч острием в землю и опустился на колени, опираясь орукоять. Он поднял голову, вглядываясь в темно-серую, омытую дождями и исхлёстанную ветрами, шершавую поверхность, словно она могла дать ответы на вопросы, что крутились у него в голове.
— Я был слеп, — сказал конунг, обращаясь не к себе, но к Одину, чье имя и было высечено на руническом камне.
Знаки говорили ему, но он не слушал.
Он должен был выступить против Рёрика на тинге вождей. Поход в земли франков — кого он пытался обмануть?.. Себя? Богов?
Дроттнинг свалилась на его голову из ниоткуда, но только так Боги смогли до него достучаться. Лишь сразившись из-за девчонки с Трувором, он понял, что должен был сделать с самого начала.
Он должен был бросить вызов Рёрику на тинге. Не должен был прятать голову в песок.
