Но она не казалась разговорчивой, и Яромира решила, что ничего не станет больше спрашивать."
"Тюра провела ее через весь дом в самую дальнюю его часть, отделенную от всех прочих длинными занавесями, пошитыми из холстов.
— Женская сторона, — скупо пояснила она и указала Яромире на небольшой закуток в углу. Земляной пол был покрыт шкурой, поверх нее лежало меховое одеяло и вытканный уже выцветшими нитями половик.
Княжна прикусила губу, вновь вспомнив родной терем и его богатое убранство. Свою горницу и наряды, тяжелый сундук с приданным…
— Бруна! — Тюра щелкнула пальцами, и на зов хозяйки поспешно явилась рабыня.
Женщина, годившаяся Яромире в матери, с темными, убранными под накидку волосами и испуганным лицом.
— Дроттнинг Ярлфрид — гостья моего брата. Позаботься о ней.
Вместе с еще двумя безымянными рабынями Бруна отвела Яромиру попариться. Парилки — так их называли викинги — были не чета доброй баньке, к которой привыкла княжна. Она так люто не тосковала по терему даже на корабле! Даже в лапах у тех ублюдков… А здесь же, в далекой северной стране, стала ужасно плаксивой.
Тюра принесла ей чью-то одежду. Добротное платье из шерсти цвета моря в штормовой день, к нему — длинную нательную рубаху, кожаный пояс в два пальца шириной, теплую безрукавку и плащ, крепившийся на плечах двумя фибулами. Без привычной поневы, пусть и изрядно поношенной, Яромира чувствовала себя голой.
Еще по пути в Длинный дом она заметила, что многие женщины расхаживали в мужских портках да рубаках, а на поясах у них висели настоящие мечи! Поневоле вспомнилась Чеслава.
Воительнице здесь было бы настоящее раздолье.
Подумав немного, Яромира прикрепила к новому поясу кинжал, отданный Харальдом. Она не хуже других! И знает, что бить нужно острым концом.
— Теперь госпожа похожа на северную женщину. Крепкую женщину, — одобрительно покивала Бруна, окинув княжну долгим взглядом.
Потом Яромиру вывели из Длинного дома и проводили к другому: поменьше и даже будто бы поскромнее с виду. Едва зайдя внутрь, она поняла, что оказалась в месте, где конунг пировал вместе со своей дружиной.
В тереме на Ладоге их называли гридницами.
От самого входа и вглубь шли бесконечные столы да крепкие лавки. На них уже сидели мужчины, и, пока Яромира шла все дальше и дальше, они не сводили с нее взглядов. Самых разных взглядов.
— Садись, дроттнинг, — когда она дошла до самого последнего стола, во главе которого сидел Харальд, конунг указал ей на место по левую руку от себя. — Ты гостья здесь.
