Дружина расселась вокруг него двумя тесными рядками. Кмети переглядывались меж собой, но первым заговорить никто не решался.
То, что на вече им придется несладко, воительница ведала. Но нынче, воочию столкнувшись, она невольно пригорюнилась. А коли все князья такими же глупцами окажутся?..
Уже позже вечером, когда пришло время устраиваться на ночлег, Ярослав отозвал Чеславу в сторонку от избы, чтобы поговорить без чужих ушей.
— Не спускай глаз с Крутояра, — сказал он тихо.
Воительница невольно обернулась, поискала мальчишку взглядом: вместе с кметями княжич тащил из навеса для лошадей переметные сумы.
Приказ-просьба князя была ясна и без слов. Князь Военег нынче лютовал. Всякое могло ему в голову взбрести. Не побоится похитить Крутояра, чтобы на своего сына поменять. Али Ярославу отомстить.
— Но ему не говори, — князь усмехнулся с особой, редкой для себя мягкостью. — Обозлится.
Воительница с трудом подавила глупую улыбку и кивнула. Ярослав мог бы приказать сыну, и тот не посмел бы ослушаться.
Рассерчал бы, но сделал так, как велено.
На следующее утро, сразу же после того, как встало солнце, на утоптанной лесной опушке собрались князья с дружинами. У Чеславы в глазах рябило от незнакомых лиц и стягов. Было шумно, тесно, людно. Она мыслей собственных не слышала, пока мрачно протискивалась сквозь толпу следом за Ярославом. После вчерашней беседы с князем Военегом одолевало ее дурное предчувствие. Казалось, что ничего из задуманного ладожским князем, не получится.
Не смогут они договориться промеж собой, не будет заключен союз.
Но нынче же в ее сердце вновь зародилась надежда, когда она видела, как останавливался Ярослав и заговаривал со многими князьями, как сердечно приветствовали они друг друга — не чета ледяной встрече с Военегом. Они подолгу стояли рядом, негромко о чем-то толкуя, а потом расходились с довольными улыбками.
И постепенно воительница воспряла духом и отогнала от себя тоску.
Не все еще было потеряно! Князь Военег — лишь один из многих.
И сам по себе он ничего не решал.
А потом, когда громкий гул голосов поутих, и слово взял старейшина, избранный еще в прошлый раз, сердце Чеславы вновь ухнуло в пятки.
Целый день прошел в бесконечных и бесполезных разговорах. Князья спорили до хрипоты, до сорванных голосов, до тихого шелеста оружия, доставаемого из ножен: когда в запале, разгоряченные и раздраженные, принимались кидаться оскорблениям и угрозами.
