Чеслава поглядывала на князя Военега с опаской и подозрением. Взбешенный, уязвлённый муж был способен на многое. Ей ли не знать."
"И ништо его не остановит. Ни запрет проливать кровь на вече, ни собственный сын, который считался почетным заложником.
— Мы не дела моего рода собрались на вече обсуждать! — князь Военег сплюнул себе под ноги.
Он сердито дернул рукой хлестнул себя запыленным подолом плаща по ногам. Он нетерпеливо перекатывался с пятки на носок, и его ладно подбитые кожаные сапоги поскрипывали, вторя его движениям.
Со стороны он напоминал хищного зверя, готовящегося к прыжку. Он внимательно изучал свою добычу, выискивая слабые стороны, поджидая нужный момент, чтобы затем в один миг выпустить зубы и клыки, впиться в плоть, разорвать, сокрушить, убить…
— Добро, — Ярослав вдруг кивнул. — Добро, князь, не станем обсуждать, как твой брат замыслил худое против моего рода. Коли заключим промеж собой союз. Нынче же.
— Что?.. — уронил Военег в повисшую вокруг них тишину. — Ты союза со мной ищешь?
Ярослав скривился.
На залесского князя он по-прежнему не смотрел. Взгляд его скользил по лицам дружинников, собравшихся у того за спиной.
— Нам обоим нужен этот союз, — нехотя пояснил он. Внутри медленно зарождалась глухая злость. — Варяги в Новом Граде. Они уже хозяйничают в Велеградском княжестве. Сожгли поселение, вырезали людей. Напали на мою дружину…
— Так вы потому потрепанные такие? — Военег оскалился в усмешке.
Кмети вокруг Чеславы разом заговорили. Залесский князь оскорбил их. Намеренно!
— Зубоскалишь? — Ярослав прищурился.
— Или оглох? Варяги уже не только Новый Град под свой сапог подмяли…
— Не будет никакого союза промеж нами! — залесский князь его перебил на полуслове. От злости от рванул на груди нарядную рубаху и шагнул вперед, взмахнув кулаком. — Пусть Рюрик хозяйничает в Новом Граде. Мне дела нет!
— Ты безумец, — в звенящей тишине молвил Ярослав. Разочарованием, которого он не пытался скрыть, было наполнено каждое слово. — Он сожрет нас одного за другим, каждого в свой черед, коли мы не договоримся…
Но Военег его уже не слушал, и потому Ярослав замолчал.
К чему попусту сотрясать воздух? Со стеной коли поговорить — и то больше проку будет.
Он постоял еще немного, смотря на залесского князя так, словно видел его впервые в жизни. Затем кивнул сам себе, развернулся и ушел прочь, вернувшись на подворье.
Когда Чеслава, одна из последних, прошла через ворота, князь уже вновь сидел за столом и катал меж ладоней опустевшую чарку.
