Или поставят его на номер, пустят взвод егерей, и они на него лосей гонят, бывало, целый табун. Так он на выбор, как совестливый защитник фауны, лосих не трогает, одних рогачей бьёт, а потом с ними фотографируется в назидание другим охотникам. А однажды снялся даже в окружении живых благодарных самок, но это было уже после того, как попутчик уволился из егерей.
Оказывается, тётка в машине всё ещё не спала, сопела и слушала, и тут не вытерпела — открыла дверцу.
— Да это он на лосиной ферме снялся! Полно врать- то! Они хоть и коровы, да ведь не дуры.
За цё благодарить, коль он быков перестрелял? Сам-от подумай, цё городишь?
Видно, на ночь вставные зубы сняла и сразу зацокала.
— Такая подпись была под карточкой! — отпарировал муж. — Своими глазами видал.
Попутчица подошла к костру и присела поближе к благоверному.
— Вы уж его не слушайте, — заворковала она Зарубину. — Брешет мой туземец. Они все у нас брехуны да баешники. А губернатор нам достался хороший. За счёт него мы себе челюсти подешевше вставили.
Если б нечисть не разводил, цены бы не было. В газете сознался: всё мясо отдаёт в детские дома, на котлеты, себе не берёт. Да и не съесть стоко-то! Даже хвархворовыми зубами.
— Кто тебе сказал, что зубы у него фарфоровые? — изумился попутчик. — Сама придумала?
— Поцё сама? Медичка сказала, которая сверлила! Им по должности ставят. — Потом громко зашептала. — Человек-от на базу едет, к Недоеденному. Номера-то на машине видал? Московские! А ты цё плетёшь? Цего языком-то мелешь? Ну как передаст?
Зубастый и обретший достоинство, попутчик чувствовал себя независимым, отвечал громко и дерзко:
— По справедливости говорю, как есть.
Не бойся, зубы назад уже не выдерут! Теперь можно всё говорить, пусть люди знают. Эх, мне бы фарфоровые вставить! Да стакан водки с мёдом залудить!.. Всех бы перегрыз! И губернатора, и особенно Недоеденного доел бы! И даже Диву Никитичну укусил бы.
Он уже дошёл до той степени правды, что душа требовала простора, но жена мешала, путалась под ногами, опасалась, как бы не сболтнул лишнего.
"
"— Нашему бы теляти да волка съесть! — подобострастно рассмеялась она. — Диву-то за что кусать?
— За задницу, конечно! Ох, до чего вкусная женщина...
Супруга ничуть его не ревновала, верно, привыкнув к болтовне.
— Не верь ему, — сказала Зарубину. — У нашего губернатора и зубы, и плешина на голове — всё настоящее. Вставных только три или четыре, говорят. В рот ему не заглядывала, не щупала...
