Попутчик уловил запретную тему о губернаторе и, дабы усмирить жену, переключился на Костыля.
— Про охотоведа я тебе всё расскажу! — встрепенулся он и поправил челюсти во рту. — Что наши мужики-то удумали на сей раз! Это же надо такое вытворить!
— А что за мужики-то? — осторожно поинтересовался Зарубин.
Вывший егерь своих не выдавал и никаких имён не называл.
— Нашлись ловкие ребята!.. Сейчас Костыль сам сидит и заднице, и вся его прибалтийская свора в лес не суётся. А как раз второй слой белых пошёл! Грибов в борах — видимо-невидимо.
Присядешь эдак-то — одни ядрёные шляпы торчат по беломошнику, иные с человечью голову. Два автобуса с зелёными братьями пришло, но вот хрен одного сорвут! Нынче брусники мало, так весь зверь на подкормочных площадках жирует. Как вечер, так столпотворение, считай, весь овёс уже потравили. Да никто зверя не шевелит, лабаза пустые стоят и ни выстрела! Для фауны благодать наступила. Не будет нынче королевской охоты!
— Отчего же так? — подтолкнул Зарубин и щедро налил ему коньяка.
На спиртное он был не жадный, поболтал в стакане, понюхал и даже не пригубил: для него была важна интрига и сам процесс рассказа!
— Нашлась управа и на Недоеденного, — мстительно произнёс попутчик, всё ещё интригуя. — А его предупреждали, добром просили! Пусть теперь убытки считает!
— Да ты скажи уж прямо! — не выдержала его жена и, распахнув дверцу, перекрестилась на ёлки, стоящие в темноте, как стрельчатые храмные купола. — Бесов наслали! Прости, Господи!.. Собираемся по всей Пижме крестным ходом идти.
Благочинный приезжал, благословил.
— Бесы — не материальные существа, — философски заметил её муж. — Они вымысел попов, чтоб народ в темноте держать. А вот волков развелось! Но охотоведу некогда хищников истреблять, он королевские охоты проводит, бабки зарабатывает. У Дракониной вдовы пять тёлок зарезали, две из них стельные были. Пока мы соберёмся покупать, всех порежут... А ты про бесов лепишь! Хоть раз их видала?
Попутчица не пожелала вступать с ним в дискуссии на тему нечистой силы и веры.
— Ты ежели охотиться едешь на базу, то сразу поворачивай назад. Довезёшь нас и в обратку. Охоты нынче не будет. Можешь, конечно, у нас погостить. Мы любим гостей, и дочка приедет, картошку копать...
Это уже было сказано Зарубину и ясности не добавило.
— Но у меня лицензия выписана! — нарочито возмутился тот. — На медведя и кабана.
— Повесь её на сук, — заявил бывший егерь. — И возвращайся в свою Москву.
