В этом бункере можно было пересидеть ядерный удар, и не только за счёт глубины подземелья; запаса продуктов хватило бы года на два. И самое главное, печь топить не надо: от болота окрестная земля не замерзала, лишь укрывалось снегом и продолжала хлюпать. Колдуны на острове точно так же грелись, когда весь лес на дрова пустили. Правда, без привычки дышать было тяжеловато: марь источала сероводород, по мнению Боруты, весьма полезный для здоровья. Он попадал в землянку через керамическую трубу, выведенную наружу, чтобы высовывать датчики, камеры, микрофоны и брать анализ газового состава воздуха.
Для демонстрации Борута выдернул затычку, дал понюхать — откровенно воняло туалетом.
Сам Борута попил воды: при посещении логовища нечисти полагалось голодать, дабы не опозориться в критической ситуации, как было со Шлопаком, вкусившим сливок из сосуда познания. Прочитав короткую вводную лекцию про аномальную зону, Борута почти сразу лёг на деревянный топчан и захрапел, а Зарубин всё никак не мог принюхаться к сероводороду и при свете крохотной свечки попытался найти затычку от керамической трубы.
Не нашёл, скрутил чью-то куртку, хотел заткнуть ею, и тут услышал шум на улице, точнее, гвалт небольшой, но возмущённой толпы. Звуки доносились из той же трубы, и, если верить Боруте, Зарубин сейчас слышал голос параллельного мира, то есть дивья лесного, которое на острове живёт не от петухов до петухов, а как ему вздумается. На болоте в этот час никого не было и быть не могло, даже днём туземцы опасались приближаться к заколдованным, гиблым местам, если не считать старух и доярок — короче, настоящих ведьм.
Слова были неразборчивы, считывался лишь высокий накал страстей и отдельные бранные выражения.
Кажется, лесное дивьё переживало всплеск агрессии. Было чувство, что параллельный мир готовит нападение и приближается к подземному схрону, шум накатывался волной, вызывая непроизвольную панику.
И Зарубин в какой-то миг ей поддался, ощутил назревающий ледяной холод и растолкал Боруту. Тот прислушался — труба уже клокотала гневом, наугад откуда-то выхватил затычку и заткнул голоса неведомого мира.
— Ложись спать, — сонно посоветовал он. — Пускай визжат, мы тут в полной безопасности. Переждём туман, а вечером ещё не того наслушаешься..."
"Зарубин стряхнул наваждение, огляделся и безропотно повиновался, удивляясь собственным чувствам.
