Конвойник взялся расстёгивать второй браслет, а на поле, возле битого зверя, запели здравицу королю, которую обычно поют на именины, «Многая лета...». Егеря насторожились, один вскинул бинокль.
— Губер приехал... Часа на полтора сабантуй!
— Погодите-ка! — Борута встряхнулся и отнял руку с браслетом. — Я им тоже устрою сабантуй! Контроль- ку не делали?
Егеря заволновались.
— Может, не надо, Данила? Всё-таки король...
— А это не для собственной утехи, — Борута уставился на Зарубина. — Для учёного сделаю.
Чтоб служба мёдом не казалась. Устрою показательные выступления. Приехал тут нас учить!
Третий глаз у него не вылупился, но от шишки, описанной Баешником, остался круглый шрам и пигментное пятно, как от чирья. И вот этот след сейчас покраснел, будто засветился изнутри.
Зарубин не понял иносказания на счёт службы и что собирается сделать Борута, но спрашивать ничего не стал. Вероятно, они оба с Толстобровом отлично знали, кто и как выследил их, когда вешали на ёлку куклу в мешке, и кто игрушку у них отнял.
То есть от них можно ожидать всё, что угодно.
Впрочем, кто его знает, что придумал этот бесхвостый академик, теперь изображающий чародея: заведёт и утопит в трясине...
— Делали контрольку или нет? — оживал и будто вырастал тот. — Вы же рядом были?
— Два выстрела слыхали, — егерь снял второй браслет. — Но второй не прицельный, по корпусу. Вроде шлепок был, по мясу. Им же трофей нужен, целый череп...
— Король, говорят, мастер спорта по пулевой, — добавил другой.
— А телохранитель за львами охотился...
— Не король — принцесса мастерица, — возразил конвойник. — А сам он будто в армии служил...
— Контрольки не было, значит сделаю! — яростно произнёс Борута и опять уставился на Зарубина. — Слышу, как стучит Митрохино сердце. Будет королю трофей, а тебе наука. Хрен же редьки не слаще, но тоньше... Почему под гору не пришёл? Где с Тохой договорились?
К его косноязычию следовало ещё привыкнуть, Зарубин не сразу и сообразил, под какую гору.
— Служба отвлекла, — неопределённо сказал он.
— Твоя служба — установить существование йети, — заключил Борута. — Или его полное отсутствие. Отрицай на основании или докажи по опыту... Готов отчитаться перед Фефеловым? И губернатором?
Когда академик пытался говорить научным языком, выходило ещё потешнее.
— Всегда готов, — по-пионерски козырнул Зарубин. — Если представишь мне дивьё лесное во всей красе.
