— Егеря остатки стебнули!
— Что сделали?
— Украли! А ты знаешь, в честь чего нынче вечеринка? Да ещё с халявой?
— Нет...
— А ты скромный парень, — оценила Натаха. — Сегодня праздник в честь лешего! Ворота внеурочно открыли. Так мы с Людкой успели... Ты герой, оказывается. Изловил снежного человека!
— Куклу...
— Всё равно, про учёного все говорят, а мне приятно!.. А что ты так рано завалился? Пошли потусуемся?
— У меня режим, — скучно и с намёком старого, опасливого холостяка сказал он. — Завтра ранний подъём.
— Ладно, — согласилась Натаха. — У тебя тут ванна или душ есть? А то я пропотела на велике. Мы с Людкой так педали крутили, боялись опоздать... душ на базе должен быть.
— Есть, — сначала признался Зарубин и подло попытался исправить ситуацию. — Только я не пользовался... Воды горячей нет! Ночью!
— Да мне и холодная сойдёт...
Она вскочила и, теряя детали одежды по пути, устремилась в душевую, что была в передней части башни. Зарубин поймал себя на трусливой мысли, что продумывает пути отступления, а если точнее, побега: можно спрыгнуть с гульбища башни.
Хотя высоковато и неизвестно, на что и как приземлишься в темноте...
— Игорь? — вдруг позвала Натаха. — А как ты думаешь, какого пола кукла йети?
— Никакого, — мрачно отозвался он. — Я не обнаружил следов половой принадлежности.
— Но женская грудь у неё есть!
— Есть, — обречённо согласился Зарубин. — Ярко выраженных гениталий нет! И вообще, это вопрос к китайской промышленности.
— Мы с Людкой поспорили: он див или дива?
— Скорее всего, бесполый.
— А меня родители и до сих пор иногда зовут дивой! — похвасталась она. — То есть лешачкой.
— В тебе что-то есть...
— Нет, ты настоящий герой, — после долгой паузы оценила Натаха. — И не гонишь... Я не хочу уезжать из этой страны, как Маринка. Поэтому мне и Москва сойдёт... Ты живёшь в своей или съёмной?
— В съёмной! — с радостью соврал Зарубин. — В коммунальной, с общим душем и кухней.
— А у тебя бритва есть? — вместо ожидаемой и должной реакции спросила она.
— Дай мне приборчик.
— Он там, в коробке, — откликнулся он. — Синяя такая...
Натаха после этой фразы больше не подавала признаков жизни, и ему показалось, завоевательница столицы уже отказалась от своих планов, однако она явилась через четверть часа, озябшая от холодной воды и обряженная в его охотничью куртку, надетую на голое тело. Но при этом с чисто выбритым, непорочно девичьим лобком, выставленным напоказ, и полная созидательной решимости.
