– Не надо… ну, не надо… я не могу больше… не могу… не надо… – застонала Коваль, выгибаясь и оказываясь в объятиях мужа.
Он крепко прижал ее к себе и заговорил, поглаживая по голове:
– Успокойся, детка, ты со мной, здесь никого, кроме нас, нет. Все прошло, не бойся, я тебя никому не отдам. Спи, любимая, я с тобой, – он убаюкивал ее, целуя заплаканное разбитое лицо, гладя волосы, но, едва его рука соскользнула на обнаженное плечо, как Марина вся передернулась и снова застонала. Егор убрал руку: – Прости, я не хотел…
Он укутал ее одеялом, обнимая поверх него, чтобы не касаться тела, и тяжело вздохнул.
Это состояние день за днем не покидало ее – она не могла выносить прикосновений к себе, сразу вспоминая прошлый кошмар. Егор терпел, Марина видела, как непросто ему дается терпение, но ничего поделать с этим не могла – не могла забыть эти рожи, руки, движения чужих мужиков на ней и в ней… Это было ужасно, но еще хуже – видеть каждый день перед собой мужа: ей казалось, она виновата перед ним, казалось, в том, что сделали с ней – сто процентов ее «заслуги», раз она позволила… Коваль все время лежала в спальне, велев закрыть жалюзи на окнах и задернуть шторы.
Запретила включать свет – не хотела, чтобы кто-то видел синяки на лице, ссадины на теле и забинтованную руку. «Слабачка чертова, даже нормально вены вскрыть не смогла…» – отстраненно думала она, разглядывая бинт на зашитом запястье.
Егор никого не подпускал, сам сидел рядом, не отлучаясь даже в офис, сам кормил с ложки, ухаживал, и от этой его заботы Марине было еще хуже.
Он больше не делал попыток прикоснуться к жене, только гладил по волосам да иногда вдруг прижимал ее голову к своей груди так, что она слышала, как бьется его сердце. Марина понимала, что он хочет услышать имя человека, сделавшего это, но спросить не решается, а сама она сказать просто не могла, язык не поворачивался…"
"В таком состоянии она пробыла дней десять, и вывел ее из ступора, как ни странно, Воркута.
Он позвонил на мобильник Малыша в тот момент, когда Коваль лежала, уткнувшись лицом в колени мужа, а тот задумчиво гладил ее по волосам.
– Да, Малышев, – бросил Егор в трубку. – Кто это? Кто?! Что тебе надо, Воркута?
Марина протянула руку и нажала кнопку громкой связи. В трубке послышался противный смех Воркуты:
– А ты догадайся! Я большой поклонник таланта твоей жены, Малыш! Повезло тебе, такую девку гасишь! Красавица, умница, тело – просто блеск.
