"1
— И в кого у тебя они такие густые, а, крольчонок? — любовно и не без зависти я поглаживаю русые локоны Поли, сплетая их в увесистую косу. — Уж точно не в меня. Через пару лет сможешь запросто стать звездой в рекламе шампуня. Я тогда сразу уволюсь с работы и буду целыми днями торчать в спа и массажных салонах. Правда потом меня скорее всего посадят за эксплуатацию детского труда, а тебя заберут в приют.
— Лучше обойдемся без рекламы, — с поистине самурайским спокойствием отзывается дочка, привыкшая к моему странному юмору.
— Не переживай, у тебя тоже красивые волосы. Мама Фредерики свои каждую неделю в салоне красит, чтобы стали такими же белыми.
— А вы Фредерику всегда полным именем называете или есть сокращенное?
— Я иногда зову ее Федя.
Меня даже передергивает немного. Бедная девочка.
— Видишь, как здорово, что твоя не блещущая фантазией мама назвала тебя простым русским именем Полина. Потому что никто не назовет мою дочь Федей.
— Спасибо большое, мамочка, — обернувшись, Поля оскаливает мелкие белые зубы в озорной улыбке.
И даже реверанс отвешивает, актриса.
Не в рекламу ей нужно, а в театр или в кино. Она бы точно зрителя покорила своей развитостью и непосредственностью. Несмотря на нашу двадцатилетнюю разницу в возрасте, Полина уже куда старше и мудрее меня.
— Шоколадку я тебе в рюкзак положила. И пожалуйста, ешь то, что дают в садике. А то соседи посмотрят какая ты худенькая и пожалуются в органы опеки.
— И меня снова заберут в приют, — скорбно заключает дочь.
— Видишь, даже и подсказывать не пришлось.
Завязав кончик косы ярко-розовой резинкой, я разворачиваю дочь к себе и жадно прижимаюсь к ее щеке губами. Жадно, потому что люблю ее так сильно, что всякий раз борюсь с потребностью обнять и никуда не отпускать.
Колизей, Тадж-Махал, Пирамиды Гизы — ничто в сравнении с девочкой, с криками выбравшейся из меня пять с половиной лет назад. Поля и есть мое восьмое и самое главное чудо света.
— Заберу тебя в пять, — обещаю я, поглаживая ее худенькие плечи.
— А вечером у нас с тобой, кстати, планы. Будем печь штрудель.
— Только чур яблоки ты сама чистишь, — безапелляционно заявляет Полина, глядя на меня своими шоколадными глазищами. У нее и ресницы под стать волосам — длинные, густые, загнутые, будто наращенные. Это богатство ей, к сожалению тоже досталось не от меня, а от отца.
— А ты чем тогда будешь заниматься?
— Я займусь тестом.
Моя дочь точно гений. Тесто-то мы берем покупное.
