— То ли еще будет, — подмигивает он, останавливаясь в дверях.
Стоит и никуда не уходит. Разглядывает. Я тоже стою: кусаю губу и неловко переминаюсь с ноги на ногу.
— Ждешь пожеланий спокойной ночи? — не выдержав, издаю дурацкий кряхтящий смешок, с головой выдающий мое смущение. А чтобы сгладить его, решительно шагаю вперед и чмокаю Роберта в щеку. Чтобы не думал, что я нервничаю или испугалась. — Спокойной ночи.
— Спокойной, — глухо отвечает он и бесшумно выходит за дверь.
Я остаюсь стоять в темноте, нарушаемой лишь светом тусклой луны из окна.
А сердце оказывается так сильно стучит — только в тишине стало понятно. Ну вот что ты за дурочка Рада? С чего так разволновалась?
Поправив одеяло на Полинкином плече, берусь за пуговицы на рубашке. Расстегиваю одну, вздыхаю и иду к окну, чтобы запахнуть штору. Надо бы поскорее лечь спать. Завтра предстоит насыщенный день: нужно показать Полинке центр Москвы, поесть мороженого, а еще прогуляться по магазинам, как я обещала.
Едва слышный стук заставляет меня резко повернуться к двери.
По рукам и ногам разбегается горячее покалывание. Мне ведь не показалось? Правда же стучали?
Когда в зазоре появляется голова Роберта, понимаю, что да, не показалось.
— Снежок, — произносит он шепотом. — Выйдешь на пару слов?
Затаив дыхание, я иду к нему. В голове проносится десяток вопросов, но не задерживается ни один. Сейчас все узнаю.
От света потолочных ламп, ударившего в глаза, непроизвольно моргаю. Следом вспоминаю о лишней расстегнутой пуговице и быстро складываю на груди руки, прикрываясь.
— Слушаю. Что ты хотел?
Роберт подходит вплотную и прижимает меня к себе, так что локти упираются ему в ребра. Его голос хрипловатый, тягуче низкий.
— Тебя, Снежок. Вот уже две недели с лишним недели как ненормальный хочу тебя.
41
— Ты чего, а… — бормочу я, отводя взгляд. Пульс скачет галопом, а рубашка неожиданно становится тесной.
— А чего я? — ладони Роберта перемещаются ниже моей талии, поглаживают.
Даже если бы он не произнес свою предпоследнюю фразу, я бы и так все поняла.
От его тела, взгляда и участившегося дыхания исходит такое нетерпение, что кажется, дай я хоть малейший сигнал в ответ — прижмет меня к стене или повалит на пол.
— Полинка спит, — не поднимая глаз, я киваю в сторону двери слева. Если подниму — то он сразу все поймет. Что упертые ему в грудь локти и неуверенные протесты — это вранье, тогда как на деле я так сильно хочу всего этого.
