Ну какова благодетельница.
— Он может на диване спать, — спешно добавляет она. — Или я могу с тобой, а он в другой комнате.
— Не надо жертвовать своей комнатой для меня, зайчонок, — Роберт треплет ее по голове и многозначительно смотрит на меня: — Диван вполне подойдет.
Легкие покалывает от размножающего предвкушения и радости. Выбора мне не оставляет.
— Так хочется сэкономить на гостинице? — уточняю со смехом.
— Разумеется, — игриво отвечает он мне в тон. — Сама понимаешь: копейка рубль бережет.
Закатив глаза, я крепче сжимаю руку Полины и продолжаю идти молча.
Судя по довольной улыбке, Роберт прекрасно понял, что означает мое молчание. В груди и животе бушует самый настоящий ураган. Кадры поцелуев и прикосновений стремительно набегают один на другой, что я невольно вспыхиваю.
— Ну что? — энергично произносит Роберт, меняя тон. — Покушать пойдем куда-нибудь? Вы ведь у меня голодные наверное?
У меня, — эхом звенит во всем теле. Смогу ли я этому привыкнуть и главное, поверить? Сейчас я очень хочу верить, что да, смогу.
— Может лучше домой к нам пойдем? — неожиданно предлагает Полина, вопросительно уставившись на меня. — Пиццу закажем с сосисками и будем смотреть мультик как в прошлый раз. — И сделав просящие глаза, умоляюще тянет: — Ну пожа-алу-уйста.
Такое поведение совершенно ей не свойственно. Чтобы принцесса Поля отказалась от светского выхода в пользу домашних посиделок — само собой удивительно, и вдвойне удивительно то, что она решила быть со мной настолько милой ради рядовой просьбы, в которой я ей ни разу не отказывала.
— Что это с тобой? — с подозрением щурюсь я. — Отказываешься от кафе?
— Просто хочу домой с вами. Можно же, мам?
Так мы и поступаем. Заказываем две пиццы: одну с сосисками для Полины, и сырную для нас с Робертом, и приезжаем к нам.
— У меня немного беспорядок, — смущенно бормочу я, собирая разбросанную на дивану одежду, в которой ходила на ужин с Аланом. — Располагайтесь, а я пока чай поставлю.
Запихнув платье и пиджак в гардероб, я захожу на кухню и там быстро перекладываю скопившиеся тарелки в посудомойку.
На фоне свалившейся на меня апатии я стала жутко пренебрегать домашними обязанностями и не хочу, чтобы Роберт это заметил. Боюсь, он сразу все поймет.
— Чай зеленый или черный? — выкрикиваю я, торопливо смахивая со стола бутербродные крошки. — С молоком или без?
— Черный с молоком, — раздается вдруг совсем рядом.
Обернувшись, я вижу в дверях кухни Роберта и неожиданно робею.
