К раскрывшимся воротам приближается Полина: подол голубого платья испачкан чем-то желтым, в волосах неизменно сверкает корона.
При взгляде на того, кто стоит рядом, улыбка на ее лице исчезает, а в глазах на секунду проступает неверие.
— Привет, зайчонок, — улыбается Роберт, поднимая руку. По его застывшей позе я понимаю, что он взволнован ее предстоящей реакцией.
Пару секунд взгляд Полинки мечется между ним и мной, а потом она срывается в места и с визгом «Папа!» несется ему навстречу.
Под оглушительное биение сердца я вижу, как Роберт опускается на корточки, чтобы ее поймать, и как прижимает нашу дочь к себе.
— Не ожидала? Решил сделать сюрприз. Очень соскучился по тебе. Ты моя девочка хорошая… Впервые меня папой назвала. Я очень долго этого ждал. Это же корона, которую я тебе покупал, да?
Я слежу за ними пристально, боясь упустить малейшую деталь этой идеальной картины. Никогда бы не подумала, что буду так счастлива от того, за чем наблюдаю со стороны.
63
Кажется, мы все трое слишком взволнованы внезапным воссоединением, чтобы строить планы на вечер.
В машину мы сразу не садимся, а бесцельно идем вдоль улицы мимо многоэтажек, банков и продуктовых магазинов. Полина намертво вцепилась в наши с Робертом руки, словно боясь, что в один момент один из нас исчезнет, и перепрыгивая черех трещины в асфальте, тащит нас вперед. Сейчас она не так многословна как обычно, будто уловила общее настроение. А настроение такое: притихшее послеполуденное солнце, выглядывающее среди крон деревьев, слабый ветерок, доносящий щебетание птиц, редкие прохожие и умиротворенная улыбка, которая никак не сходит с моего лица.
То счастье, которое я испытыла от долгожданной встречи Полинки с отцом и ее первого официального «папа», никуда не делось, и перешло в молчаливое ликование, в котором я хочу задержаться как можно дольше.
— А ты где сегодня будешь ночевать? — спрашивает Полинка, подпинывая носком сандалии валяющийся конфетный фантик."
"— Как и в прошлый раз — в гостинице, — отвечает ей Роберт и стреляет глазами в меня.
— Если конечно твоя мама чего-нибудь интереснее не предложит.
Я бросаю на него укоризненный взгляд скорее по традиции. Я и сама не хочу, чтобы он ехал сегодня в гостиницу. Я ведь живая женщина в конце концов, и к тому же мы вроде как прояснили отношения.
— Мам, — взгляд дочери устремляется на меня. В нем одновременно горят просьба и требование. — Мы же жили у папы в Москве. Пусть он тоже у нам поживет.
Я не удерживаюсь от смешка.
