Бедный ее будущий муж. С такой транжирой как Поля ему придется работать как папе Карло.
— Ты Москву видела только из окна машины, — иронизирую я. — Тебе она нравится только потому, что папа тебе много всего купил.
Судя по скептическому взгляду, Полина не согласна с таким утверждением, но спорить со мной ей сейчас недосуг — есть дела и поважнее.
— А мороженое мы сегодня будем есть? — тоном прилежной отличницы интересуется она у Роберта, который словно личный телохранитель поп-звезды, несет львиную долю ее покупок.
— Будем конечно, зайчонок. Только не здесь, а во время прогулки.
Ну наконец-то он оказал хоть какое-то сопротивление этой принцессе-диктаторше. Я уж думала мы в этом торговом центре заночуем.
— Рада! — зовет меня Роберт и кивает на двери ювелирного бутика. — Зайдем?
— Точно пас, — твердо заявляю я, замедляя шаг в знак протеста. Я и без того терпеть не могу ходить по магазинам, а последние три часа лишь укрепили мою нелюбовь к шоппингу.
Зато Полина моментально оживляется и начинает стрелять глазами в переливающуюся серебряными и золотыми бликами витрину.
— А что там? — невинно интересуется она. — Всякие красивые штучки?
Во взгляде Роберта, устремленного на нее, искрится такие тепло и обожание, что у меня невольно екает в груди. Кажется, я не единственная из нас троих, кто увязает в своей привязанности все глубже и глубже. Полинка с ее непосредственностью и обаянием полностью завоевала его сердце. Но по-другому и быть не могло. Полю невозможно не любить, ведь она — самое необыкновенное существо на свете.
"
"— Да, малыш, — подтверждает Роберт, останавливаясь. — Там всякие красивые штучки. Хочешь зайти? — и насмешливо стреляет в меня взглядом. — А мама нас подождет, если такая трусишка.
Полинка выкрикивает свое очередное восторженное «да!» и, впихнув мне пакеты, хватает Роберта за руку. Вот оно, детское вероломство. Я тут мысленно распинаюсь о лучшем создании на свете, а она тут же меня предает.
Спевшаяся парочка пропадает в ювелирном примерно на полчаса. За это время я успеваю изучить все окружающие меня вывески, навестить туалет, и трижды вспомнить о прошедшей ночи.
Ох уж эти воспоминания, от которых даже стоя одна посреди огроменного торгового центра, непроизвольно жмуришься и краснеешь. Из комнаты Роберта я смогла вырваться только ближе к четырем утра, потому что этот неугомонный решил разыграть спектакль в трех актах.
— Мам! — подошедшая Полина, все еще выглядя чрезмерно возбужденной, нетерпеливо дергает Роберта за руку.
