Отодвинуться и встать тоже не решаюсь, особенно осознав, что я полностью обнажена и, прежде чем я успею одеться, явлю себя во всей красе перед Макарским. А я к этому не готова. Даже учитывая всё произошедшее вчера вечером.
— Ка-ать, — тянет он и наклоняется, чуть нависнув надо мной. — Ну ты чего, правда? Неужели ещё стесняешься?
— Нет, просто… — мог голос тоже немного охрипший после сна. — Да. Немного.
Бред несу. Но Костя, к моему удивлению, не иронизирует, не ухмыляется фирменно, а мягко улыбается и прикасается своими губами к моим.
Осторожно очень и нежно, и только тогда я решаюсь поднять на него глаза и тоже улыбнуться.
— Так лучше, — произносит он. — Но надо ещё поработать.
Я даже не успеваю испугаться его обещания, как Макарский переворачивается и подминает меня под себя, удерживаясь на локтях. В моём теле это отдаётся тёплой волной, а внизу живота появляется щекотка.
Хорошо, что между нами покрывало, в которое Костя меня укутал. Но и оно спасает не особо.
— Моя Катька, — снова улыбается и опять целует меня, только теперь уже не просто мягко прикасается губами, а сразу по-хозяйски врывается языком.
Уже не мягко, уже с напором. Играет, демонстрируя власть и силу.
Я чувствую каждый сантиметр его тела. Да, именно — всего его. Чувствую эрекцию, упирающуюся мне в бедро. Костя делает это намеренно — наблюдает мою реакцию.
А какой она может быть? Я начинаю задыхаться. От желания и от страха. Понимаю, что то, что не произошло вечером, может произойти сейчас. В голову приходит мысль, что вот этот огромный орган, прижавшийся к моему бедру, слишком велик, чтобы войти внутрь меня.
Раньше меня занимали мысли, что вот так просто отдаться Макарскому — недопустимо, что это неправильно, и я потом пожалею. Что для него это лишь игра, а для меня важный шаг. Сейчас же я впервые задумываюсь о том, что это, очевидно, будет больно. Не морально — физически. Почему-то меня пугала моральная, эмоциональная сторона близости с Костей, а сейчас, когда мы уже почти к ней перешли, я вдруг задумываюсь, что лишится девственности, вероятно, больно.
Я это и так понимала раньше, но как-то эти мысли сильно меня не донимали, теперь же…
Костя тоже распаляется. Я чувствую это, замечаю по его дыханию, которое становится более шумным и глубоким. Ощущаю под своими пальцами мурашки на его коже, когда веду ногтями по шее. Мне приятно осознавать, что я тоже влияю на него.
Макарский делает мягкий толчок, позволяя ещё сильнее почувствовать своё возбуждение.
