Я подозреваю, что нравлюсь ему, но разве это плохо? И никаких непристойных предложений, руки не распускает, как некоторые. Мы равные, а это очень важно.
По пути мы заезжаем в ближайшую пиццерию. Народу тут много, в основном молодёжь.
— Здравствуйте, Дмитрий Владимирович! — слышится из-за соседнего столика. — Ой, и вы тут, Екатерина Валерьевна."
"Девчонки из 10 «б» машут нам из-за столика у окошка. Хихикают, неверно расценив наше с Ромашовым совместное появление в выходной день.
— Всё никак не привыкну, что теперь спокойно никуда не сходишь, — подмечает Дима.
— Я вот недавно в пивбар с другом пошёл, сразу наткнулся на прошлогодних выпускников. Пришлось затариться и дома тусить.
— Ещё хорошо, что прошлогодних. А то сам знаешь…
— Это точно.
Дима берёт оба подноса с заказом, и мы присаживаемся за столик в углу напротив друг друга. Он расспрашивает о Сочи и моей поездке. Сам рассказывает, что новый муж матери снова звонил ему с предложением идти преподавать к нему на кафедру, но Дима снова отказался.
Признался, что этот мужик ему не нравится, потому он и переехал в Волгоград за мамой — чтобы приглядывать за ней.
Сама не знаю, как так выходит, но во время беседы, пальцы Димы прикасаются к моим. Будто невзначай, когда он хочет обратить на что-то моё внимание, да так и оставляет их.
Мягкий, аккуратный жест, но мне хочется отодвинуть руку. Может, если слишком свежи воспоминания о других прикосновениях — наглых, властных, не спрашивающих разрешения.
Я вижу, как шевелятся губы Ромашова напротив, когда он что-то рассказывает, но будто выключаюсь из настоящего, выпадаю.
Не воспринимаю то, что он говорит, а вместо этого чувствую, как меня бросает жар. Потому что воспоминания о сегодняшнем утре сами всплывают в голове. Жаркий, обжигающий шёпот, смелые руки, губы, так уверенно и по-хозяйски раздвигающие мои и завладевающие ртом.
— Кхм, — моргаю, чуть мотнув головой, пытаясь прогнать наваждение. — Извини, Дим, повтори, пожалуйста.
Некрасиво. И неудобно перед ним.
— Я говорю, Наталья Валентиновна в понедельник утром всем за это нагоняя даст.
Завуч по-любому пожалуется, — заканчивает фразу он. — Кать, ты устала, наверное. Не заболела?
— Нет, ты прав, просто устала. Перелёт хоть и недолгий, а всё равно утомляет.
— Ну это да. Поехали тогда?
— Да, пожалуй. Но чай я допью, — улыбаюсь, пытаясь чуть смягчить внезапно сдувшуюся беседу. — Секунду.
Отвлекаюсь на то, чтобы достать из кармана телефон, вибрацией сообщивший о входящем сообщении.
