Позабавится и вышвырнет, а мне что потом делать? Как смотреть в глаза тем, кто меня знает? Скажут, что прыгнула в постель к богатому, а он попользовался и выставил."
"Но самое страшное — это влюбиться в такого, как Макарский. И что мне потом делать с собственным сердцем? Глупо верить, что он полюбит меня по-настоящему, а потом женится. Да и брак с таким мужчиной — не гарантия его любви и верности.
Нужно рубить на корню тот трепет, что возникает в животе, когда Константин смотрит на меня. И не быть такой дурой как сегодня, как только что — пять минут назад.
Потому что я не могу с уверенностью сказать, что совсем-совсем не хотела этого. Мне казалось, я волю теряю под напором его губ и рук. Тело отдавалось странными вибрациями, а сейчас чувствую слабость в мышцах и всё ещё не до конца рассеявшийся вязкий туман в голове. И сердце стрекочет. Эмоции оголены, словно нервы. Стыдно перед самой собой.
А ещё страшно. Вдруг не отступит? Вдруг, «продолжим позже» — это не просто брошенные на прощанье слова.
Да и вообще, такие, как Макарский, не оставляют впечатление людей, что бросают слова на ветер.
Кое-как приведя в норму дыхание, я выбираюсь из туалета и возвращаюсь в салон. Лететь ещё минут сорок, и я не представляю, как смогу выдержать сейчас это время рядом с Константином. И даже пересесть некуда — все места заняты.
Но когда я возвращаюсь, обнаруживаю, что его кресло пустует, а мой плащ, который я вернула Макарскому, аккуратно сложенный, лежит на моём месте.
Я усаживаюсь, и ко мне тут же подходит стюардесса, спрашивает учтиво, не желаю ли я чего-нибудь. Я отвечаю отрицательно, и меня оставляют в покое.
До конца полёта я остаюсь одна. Наверное, в бизнес-классе всё же нашлось свободное место, куда Макарский и перебрался. Но это хорошо.
Вижу я его уже когда мы спускаемся по трапу после посадки. И то мельком. Он идёт в числе последних, беседуя с каким-то мужчиной в деловом костюме. Я же стараюсь как можно быстрее пройти терминал в аэропорту и выйти на улицу.
Волгоград встречает куда более холодной погодой. Наверное, я выгляжу странно в одной водолазке, потому что плащ надевать не стала. Прямо в самолёте и оставила, не нужен он мне.
Постараюсь скорее поймать такси и уехать домой, пока под ноябрьским небом, щедро делящимся ледяной моросью, совсем не околела.
— Катерина! — оборачиваюсь на знакомый голос.
Ох да, точно, меня же обещал встретить коллега.
