Ноги в чулках моментально обвивают мою талию, жар промежности обжигает живот.
— Только одно, — хриплю ей в ухо, — кричи громче, стерва."
"В штанах у меня полный ахтунг — генерал-фельдмаршал Кутузов, обнажив саблю, рвётся крушить неприятеля. Пока мы трахаем друг друга языками, приваливаю матрёшку к туалетному столику и скидываю джинсы. Ведьма отстраняется и затуманенным взором впивается в мой член. Я, в свою очередь, опускаю взгляд между её бёдер и чуть не скулю от восторга. Её розовая раскрытая плоть прямо передо мной.
У матрёшки даже вагина красавица. Лауреат «Порно-Оскара». Сжимаю в руке младшего и, утыкаясь в её горячую влажность, начинаю медленно водить им между складок. Матрёшка дёргается и пытается ногами подтолкнуть меня к себе.
— Умоляй трахнуть тебя, — пытаюсь держать позиции альфы, хотя у меня от трещащей по швам эрекции зубы сводит.
Сла-ва хнычет, прикусывая губу, и мотает головой.
— Проси, дрянь, — надавливаю ей на клитор, — ты же для этого ко мне припёрлась.
Матрёшка стонет громче и применяет запрещённый приём, кладёт подушечки пальцев себе на соски и начинает выводить медленные круги, гипнотизируя меня взглядом.
— Сука, — вырывается из меня. Тугая волна крови ревёт в ушах, и я одним движением загоняю в неё член до упора.
Глаза ведьмы широко распахиваются и влажнеют. Прекрасная амазонка. Чудо-женщина. Узкая. Почти девственница. Младший уже готов рыдать от счастья, а у меня просто крыша едет. Не могу оторвать от неё взгляда и просто замираю внутри неё, коллекционируя это мгновение.
До тех пор, пока не слышу грёбанное:
— Ещё, Гас.
Прикрываю глаза, выходя из неё, и снова толкаюсь до основания. Матрёшка упирается головой в стену и стонет: «Boje moi»
Это лучше, чем охуенно. Охуенно в тысячной степени.
Обхватываю её затылок и подтаскиваю к своему лицу, вдыхая запах.
— Нравится, когда я трахаю тебя, дрянь?
И сейчас эта грубость даже не моя сексуальная причуда. Потому что она и есть дрянь, потому что вертит мной, как хочет.
Потому что, когда всё закончится, совесть убьёт меня. Потому что сделала меня слабаком.
— Нравится.
Моргает и облизывает губы.
— По-русски скажи, — требую, стискивая её волосы.
Теперь меня ещё и русская речь вставляет. Что следующее? Попросить у Путина российское гражданство?
— Nravitsya, — повторяет матрёшка, и это заводит меня сильнее, чем я думал. Подминаю её под себя и начинаю вбиваться в неё, как долбанный Вуди Вудпекер.
