Возможно, потому что в её карамельном дыхании содержится новая разработка русских химиков, какой-нибудь нервно-паралитический газ, который превратит меня в овоща. Но я уже настолько отупел от её близости, что мне плевать.
Не дышу, пока её влажный язык скользит по моим губам, отравляя похотью. Закрываю глаза и взываю к своим джентльменским корням. Не работает. Права была матрёшка, Англия уже не та. Пытаюсь держаться, когда её тёплые пальцы забираются ко мне под футболку и начинают изучать пресс, как слепой, азбуку Брайля, хотя младший с пеной у рта орёт:
— Тупой долбоёб!
Но вот когда Сла-ва впивается зубами в мою губу и шепчет: «Трахни меня», в мозгу что-то коротит, свет меркнет, маховик времени отбрасывает меня на много столетий назад в золотой век неандертальцев.
— Ты сама напросилась, стерва, — успеваю сказать, прежде чем обхватить матрёшкину голову и впечатать себе в рот.
Ведьма Сла-ва будто ждала этого, хрипло стонет и вонзает мне в живот острые ногти. К чёрту всё. Я до одури хочу её, а об остальном подумаю позже.
Только один раз. Чтобы очистить мозг. С Элом я разберусь потом, например, уеду из страны. Переберусь жить в Африку, заведу кофейную плантацию, начну экспортировать хлопок в Россию, усыновлю чёрных ребятишек, чтобы замолить грехи.
Задираю её несуществующую юбку и до синяков сжимаю гладкие ягодицы. Пусть стерва терпит, сама дала мне карт-бланш.
— Быстрее, — хрипит Сла-ва, стаскивая с меня футболку, — ты как почта России, ей-богу.
Я наслышан про их почту. Говорят, при пересылке в Россию даже консервы успевают испортиться.
— И за это ты тоже ответишь, — предупреждаю, пока сгребаю воротник её платья и разрываю его к херам.
— Обалдел? — шипит матрёшка, сверкая глазищами.
Она даже не представляет как.
Какая же она охуенная. Плоский живот с мягким рельефом пресса, крутой изгиб бёдер, подчёркнутый прозрачным поясом, и никого бюстгальтера. Зелёные глаза горят, волосы растрёпаны, розовые соски напряжены, будто умоляют о том, чтобы я их искусал.
— Трусики или сама сними, или я запихну их в тебя, — киваю на её бёдра.
Матрёшка похотливо облизывает губы и, не отрывая от меня взгляда, начинает стягивать их вниз. Элитная стриптизёрша. Похотливая шлюха. Жадно слежу за её движениями. Кусок кружева повисает на тонких щиколотках, матрёшка отпихивает его от себя небрежным движением ноги и вздёргивает бровь.
— Ещё указания?
Пиздец. Голая. Ни единого волоска. Всё, как младший любит.
Нетерпеливо хватаю её за бёдра и поднимаю на себя.
