Гас
— Саша, слезь с папиных колен и сядь на место. Сейчас будем взлетать, — недовольно ворчит матрёшка.
Дочка раздражённо морщит лоб и щурит зелёные кошачьи глазки.
— Почему мне нельзя сидеть с папой? Он будет меня держать.
Ухмыляюсь, глядя, как в глазах жены вспыхивает горючая ревность. Саша на сто процентов папина дочка.
— Малышка, сядь к брату, — заговорщицки шепчу ей на ухо, — нам с твоей мамой нужно немного посекретничать.
Александра обожает Макса, поэтому немного попыхтев, слезает с моих колен и топает маленькими ножками к коричневому креслу, где моя девятилетняя копия сосредоточенно мочит космических монстров.
— Матрёшка, — похлопываю по кожаной обивке рядом с собой, — иди сюда.
Сла-ва осторожно поднимается из кресла, придерживая рукой шестимесячный живот. Не спеша, но уверенно, я иду к своему плану минимум.
— Мог бы и сам подойти, Малфой, — ворчит, опускаясь рядом.
— Думаешь, легко мне с этим баскетбольным шаром туда-сюда скакать.
— Ворчишь, как твой говнюк-папаша, — ухмыляюсь, обнимая её одной рукой.
— Давно хочу сказать, что не обижусь, если ты его разок треснешь, когда он снова начнёт рассуждать, что в Америке наши дети обязательно примкнут к ЛГБТ сообществу.
Иисус, спасибо за такую жену. Сбудется моя давняя мечта, я, наконец, втащу тестю.
Улыбаюсь, целуя клубничный рот.
— Люблю тебя, Сла-ва.
— После стольких лет, Гас? — щурит глаза матрёшка.
— Всегда.
"
