— А что не так с моим внешним видом, мам? — скептически оглядываю себя. На мне удобные бойфренды и кумачовая футболка от Гоши Рубчинского с надписью «Готов к труду и обороне» — подарок Верушки на день рождения. В стране латинского алфавита брендовая кириллица греет душу.
— Ну, может быть, сарафанчик или платьишко? — кокетливо щебечет мама, словно говорит не с дочерью, а со своим ухажёром, которого во чтобы то не стало нужно уговорить купить эти самые «платьишко и сарафанчик».
— Реснички подкрась. Знаешь, у Гаса очень симпатичные друзья.
Крэбб и Гойл, ага.
— Пожалуй, воздержусь, мам, — отвечаю твёрдо и быстро перевожу тему:
— В аэропорт возьмёте такси?
— Гас хотел нас отвезти, но Колин предпочитает такси. Не хочет напрягать сына. Гас много работает и очень устаёт.
Язвительная фраза о нетрудоспособности Малфоя уже готова слететь с языка, но я вовремя одёргиваю себя, потому что в этот момент со второго этажа, грохоча чемоданами, спускается Колин.
— Дождёмся Гаса и можем ехать, — стирая со лба капли пота, он широко улыбается маме и целует её в висок.
Всё-таки Колин отличный дядька. — Он звонил, сказал, что будет через десять минут.
Через двадцать минут мы вчетвером стоим на улице. Мама виснет на моей шее и по ощущению брызг на локтях, пытается незаметно окропить меня святой водой. Чисто в научных интересах хочется взять в долг у неё пузырёк и брызнуть в Гаса. Вдруг его идеальная кожа вспузырится, и он заговорит на древней латыни.
— Я рассчитываю на тебя, сын, — произносит Колин дрогнувшим голосом и притягивает Малфоя в объятья.
Тот крепко обнимает его в ответ и жмурит глаза, и в эту секунду выглядит почти милым, отчего я невольно начинаю улыбаться.
Но моя улыбка быстро меркнет, когда Гас отстраняется и, повернувшись ко мне, крепко стискивает рукой талию, так что рёбра хрустят.
— Можете быть спокойны за Сла-ву, — нараспев обращается к маме. — Я о ней позабочусь лучше старшего брата.
Улыбаясь, заглядывает мне в глаза с высоты своего роста, скользит рукой ниже и начинает неспешно поглаживать мои ягодицы.
Сладко улыбаюсь ему в ответ, стоически выдерживая нападки западных войск на мою пятую точку, и почёсываю средним пальцем кончик своего носа. Малфой скалится ещё шире и начинает лапать меня активнее.
Едва двери такси захлопываются, и немолодые, гремя невидимыми консервными банками, скрываются из виду, отпрыгиваю от Гаса и тренированной пятью годами волейбола ладонью отвешиваю ему затрещину.
