Конечно, я этого и не ждала, но мама была в лечебнице, отец в тюрьме, и мне совсем некуда было идти. Мамин адвокат предложил мне снять номер в отеле, но это лишь увеличило бы расходы, чего я не могла себе позволить. Да и кто на моем месте захотел бы остаться один? Мне нужно было отвлечься. Общаться с людьми.
Бэйн трахался с другими в своей комнате, будто пытался побить какой-то рекорд.
Они вели себя громко и бесстыдно, а его спальню и крошечную гостиную даже не разделяла дверь.
Но всякий раз, когда я подумывала собрать сумку и переехать в отель, я вспоминала, что меня будут мучить мысли о неизвестности происходящего с Тео и опустошающие размышления о Тренте, и передумывала.
Еще одна ночь на диване.
Тик-так. Тик-так.
Жаль, что Бэйн не выбросил эти часы, когда купил лодку. Они будто бы служили мне напоминанием о том, что я уже несколько дней не видела ни Трента, ни Тео.
И Луну. Господи, я даже не ожидала, что так сильно буду по ней скучать. По тихим звукам, которые она издала от нетерпения или радости.
Они были моей наградой за то, что я вызывала у нее улыбку.
Было слышно, как в отдалении прохаживались, разговаривали и сплевывали рыбаки, а под тяжелыми шагами резиновых сапог скрипело дерево. Наверное, уже светает. Они всегда выходили до восхода солнца. Забавно, сколько всего узнаешь о новом месте, чтобы оно стало твоим домом. Шум, звуки, привычки, люди, запахи…
Лодка заскрипела.
Вот в чем главная особенность жизни на лодке: все нарушает равновесие твоей жизни. Бэйну это нравилось. Жить на грани.
Я, напротив, жаждала стабильности. Мне хотелось чувствовать, что я пустила корни, а не колышусь на ветру.
Снаружи что-то упало на палубу. Что-то… легкое. Я вытянула шею, выглядывая из маленького окошка возле двери. Оно было грязное и сделано из дешевого пластика, но мне удалось разглядеть что-то. Кого-то. Кого-то, кого здесь не должно было быть.
Я осторожно встала с дивана и на цыпочках прошла на самодельную кухню. На столе стояла открытая банка арахисовой пасты, а на краю раковины лежал наполовину облизанный нож.
Я схватила его, в кои-то веки поблагодарив Бэйна за привычку использовать острый нож даже для приготовления бутербродов с желе и арахисовой пастой.
Пройдя мимо комнаты Бэйна, я задумалась, не стоит ли его разбудить. Наверное, нет. Наверняка кто-то из его пьяных друзей вырубился на причале или отливал в ведро, которое тот хранил на случай рыбалки. Обув ботинки, я приоткрыла дверь и выглянула в щель.
Ничего.
Никого.
Я посмотрела вниз.
