Он не вел их со своей женой и уж точно не вел со своими друзьями, а значит, у него был мотив. Ложь вертелась на языке. Неважно, насколько ты большой, рослый, старый или богатый, когда речь заходит о девушке, которая разбила твое сердце на тысячу осколков, ты всегда остаешься тринадцатилетним ребенком, который все еще не знает, что делать со своим членом и бушующими гормонами.
Я пожал плечами.
– Отвечай словами, Мьют, – давил он.
Все смотрели на меня. Я, прищурившись, отвел взгляд в сторону бассейна.
– Она часть меня, – признался я.
Вишес встал, сунул руку в карман и бросил мне какой-то маленький предмет. Я поймал его и, разжав ладонь, уставился на него в неверии."
"Затем вновь посмотрел на друга. Он помотал головой.
– Она не отдала ее Джордану, Трент. Она не смогла это сделать.
Дин потянулся ко мне с дивана и подтолкнул плечом.
– Ты слышал, придурок? Кто-то наконец-то полюбил твою бесчувственную задницу. Но тебе стоит это пресечь, потому что она все еще слишком юна и наивна, чтобы испытывать к тебе симпатию.
Я сжал флешку в кулаке. Готов был поклясться, она пахла ею.
Позже ночью я сидел в машине и, глядя на флешку, думал, что все могло быть просто. Я мог не придавать этому значения. Мог жить себе дальше. Нам не пришлось бы разбираться с тем, что я отправил ее отца за решетку, с осуждающими взглядами, неудобными вопросами и гребаными сплетнями.
Мы уже были порознь и вполне неплохо это пережили.
Флешка до крови впилась в кожу. И только тогда я завел двигатель и уехал прочь.
Глава 33
Эди
Хуже всего было по ночам.
Когда я не могла почувствовать его тело рядом с моим, лежа на диване Бэйна. Воспоминания о нем служили оружием против меня. Воспоминания о том, как он касался губами моего затылка, словно лев, готовый вонзиться в свою самку и жестко ее взять. Как водил ладонями по моим рукам, избавляя от беспокойства, тревог и мрачных мыслей. О его теплом, неспешном дыхании возле моих губ. Его пульсе, бьющемся рядом с моим. Разве стоит жить без этих мгновений?
Всякий раз, когда я задавалась этим вопросом, я гнала мысль прочь и перекладывалась на другой конец дивана, спасаясь от колючей желтой обивки или прячась от света, который отбрасывал телевизор из каюты Бэйна, располагавшейся прямо напротив моей.
Бэйн отнесся с пониманием и разрешил мне остаться у него, даже не спрашивая, когда я съеду, и не прося скидываться на продукты. Однако он ни на миг не прекратил свой дикий, жесткий образ жизни.
