Я сделала глубокий вдох, чтобы подавить красочную брань. Решение было принято.
– Флешка у меня, – я сменила тему, устремив взгляд прямо в его сторону.
На лице отца отразился восторг, подтверждая, каким высокомерным и самоуверенным он был.
– Ждешь особого приглашения? Отдай ее мне.
– Не отдам, пока не скажешь, за что ты его ненавидишь.
– Тебя это не касается, Эди, – он крутил между пальцами ручку от Cartier.
И тогда… и тогда…"
"Если хочешь быть сильной, будь ей.
Я скрестила руки на груди.
– Вообще-то касается, потому что я влюблена в него.
В кабинете повисла оглушительная, тяжелая, неподдельная тишина. Глаза Джордана округлились, ноздри начали раздуваться, а рот исказился в таком оскале, какой я не видела никогда прежде. Будто он специально изобрел новое выражение лица, свидетельствующее о ярости. Но я уже не могла забрать свои слова назад, да и не хотела.
Я прошла дальше в кабинет, зная, что делала. Рисковала всем. Отношениями с Тео. Отношениями с Трентом. С Луной. С моей мамой. Но я измучилась и устала ходить на цыпочках вокруг этого человека.
Я потеряю всех, но, возможно, наконец-то обрету себя.
А если мне придется нажать на кнопку самоуничтожения, чтобы оборвать связи между ним и мной, то так тому и быть. Мне хотелось почувствовать, что я могу вдохнуть полной грудью без страха, что мир рухнет.
– Я так слепо влюблена в Трента Рексрота, Джордан, что едва ли замечаю что-то вокруг, когда он рядом. Я умру за него, не говоря уже о том, что буду защищать его любой ценой. Он прекрасный, настрадавшийся человек, который изо всех сил старается делать то, в чем ты позорно облажался.
Быть отцом. Родителем. Тем, на кого можно опереться. Он раз за разом во что бы то ни стало делает правильный выбор. Он заботится о тонкой натуре, хотя сам чертовски груб. И делает это честно, не поступая с другими плохо. Так что скажи мне, Джордан, почему, черт побери, ты так сильно ненавидишь моего парня?
Он встал с кресла с кроваво-красным лицом. Казалось, вена у него на виске лопнет. Возможно, я даже надеялась, что это случится.
Он сжал руки в кулаки, его тело дрожало в такт с неконтролируемым гневом.
– Отдай мне флешку.
– Нет, – я выпрямилась во весь рост. – Что он тебе сделал?
– Украл то, что принадлежало мне.
– Что это было?
– Все. А теперь отдай мне флешку, пока не пожалела.
Он протянул раскрытую ладонь над столом, ожидая, что я подчинюсь. Он жестоко ошибался. Я широко шагнула назад, чувствуя, будто легкая, как перышко, флешка стала в десять раз тяжелее.
