Я не хочу, чтобы ей приходилось через это проходить, но не могу отвергать каждое чертово приглашение и навсегда запереться с ней в своем пентхаусе, а в половине случаев именно так мне и приходится поступать.
Его слова ранили. Задевали что-то глубоко во мне, потому что он был прав. Изгой. Мне это было знакомо. Он жил внутри меня, даже если я не говорила, как он, и со стороны не была на него похожа. Я тряхнула головой, почувствовав, как к глазам подступают слезы. Какое бы решение я ни приняла, я покину этот кабинет с тяжелым сердцем.
Я навещала Тео каждую субботу с тех самых пор, как он оказался в учреждении, и не пропустила ни одной встречи. Даже когда была больна. Неужели я правда нарушу традицию ради Трента и Луны?
И вообще, как долго я буду присутствовать в жизни Луны? Мысль о том, чтобы распрощаться с прекрасной, молчаливой малышкой, которая напоминала мне меня, вынудила произнести эти слова.
– Только в этот раз, – неожиданно для себя самой произнесла я.
– Пожалуйста, больше не проси меня об этом и не вынуждай отказывать Луне. Суббота – мой день, – подчеркнула я.
Он коротко кивнул, пытаясь сдержать очевидную радость.
Его напряженные плечи расслабились.
– В первый и последний раз. Не знаю, кто он, но ему повезло, что у него есть ты, – сказал Трент.
Внутренний параноик пришел в оживление, отчего все тело напряглось.
– Откуда ты знаешь, что это он?
– Главным образом оттого, что я не идиот. Он в тюрьме? Планируешь быть с ним, когда его выпустят? Обустроить гнездышко, погасить его долги?
Было бы смешно, если бы не так трагично.
Как же прав он был и вместе с тем ошибался. Я подошла к двери, схватилась за бронзовую ручку и уставилась на нее с шумным выдохом. Я спиной чувствовала, как Трент буравит меня взглядом в ожидании ответа. Снаружи доносился шум суматошного офиса.
– Увидимся в субботу.
– Нельзя просто взять и уйти, не ответив на мой вопрос.
– Кто это сказал?
– Твой начальник.
Я обернулась.
– Ты не вел себя, как мой начальник, когда угощал сигаретой и своим членом.
Он ничего на это не ответил. Его взгляд пронзил меня, словно игла, напоминая о том, какую он имел надо мной власть.
– Делаю это в первый и последний раз ради тебя, – подчеркнула я. – Я серьезно.
– Эди, – одернул он.
Почему? Я была для него просто девчонкой, которую он использовал, чтобы снять сексуальное напряжение и заставить свою дочь общаться с миром.
