– У Луны сейчас все хорошо. Не хочу выбивать ее из колеи. Сконцентрируюсь на том, чтобы ей стало еще лучше, – чтобы она заговорила. – А потом, если все пойдет по плану, я смогу незаметно связаться с Вал и заставить ее отказаться от родительских прав.
Аманда кивнула, сжимая в руках сумку. Настал конец целой эпохи. Я слишком долго работал с Амандой, трахал ее месяцами, а теперь все закончилось. Она встала, и я подошел к ней, чувствуя, что нужно вести себя цивилизованно. Я не был сволочью. Во всяком случае, большую часть времени.
И, безусловно, не был ею по отношению к людям, которые не поступали, как сволочи, со мной.
– Спасибо, – я сжал ее плечо. – За все. За помощь в ситуации с Вал, за все, что хранится на моей флешке…
– Если потребуется что-то еще, – она обняла меня в ответ и пододвинулась ближе, – ты знаешь, где меня найти. – Ее губы коснулись моего уха, а я отодвинулся и, прихватив ее за подбородок и проведя большим пальцем по нижней губе, помотал головой.
– Больше не потребуется, – мягко произнес я.
– Она счастливица, – девушка приподняла бровь.
– Вовсе нет. Уж поверь.
Аманда отошла от меня, вновь став серьезной, и опустила руку на бедро.
– Мне продолжать работу по делу Джордана Ван Дер Зи или закрыть его и выслать тебе все материалы?
Мне не нужно было время на раздумья.
– Продолжай неотступно и не останавливайся, пока я не посажу на кол голову этого ублюдка.
Эди"
"Понедельник, вторник, среда и четверг тянулись невыносимо долго и монотонно. Единственное, что заслуживало внимания, это безмятежность, вызванная отсутствием в офисе отца, который, по всей видимости, уехал в долгий отпуск с одной из своих любовниц или же планировал следующий шаг в завоевании мира.
Я же не могла ни есть, ни смотреть в глаза матери. Она же по-прежнему была не в курсе, что муж собирался ее бросить. Целыми днями она смотрела в зеркало в ванной и ждала, когда ее локоны волшебным образом станут на двадцать сантиметров длиннее. Я готовила ей еду. Она ела без возражений.
Трента тоже не было, а его отсутствие означало, что не было никакой надежды.
Я бродила по коридорам пятнадцатого этажа, а сердце колотилось, в животе, в венах, груди, ногах и повсюду. Оно раздулось, было заражено и нездорово. Во вторник я весь день помогала Луне искать в сети картинки с морскими коньками и рисовать их акварельными красками. Я подарила ей ожерелье, сделанное из ракушки, которая была очень похожа на мою, но в то же время отличалась.
Ее ракушка была расколота, побита, несовершенна.
