В ней не было чужого, не очень удобного, дивана, на котором приходилось спать, страшащей новизны сложных отношений, которые, она видела, выстраивались между ней и Борисом Посадским, не было этих чертовых убийств, наконец. Но ведь и самого Бориса в той жизни тоже не было, и Дина пыталась честно ответить себе на вопрос, готова бы она была к такому размену или нет. Пыталась и не могла.
Услышав шаги в коридоре, она хлопнула по крану, закрывая воду, и быстро вытерла лицо висящим на крючке вафельным полотенцем. В кухню вошел Борис, а за ним соседи Веня и Лена.
– Мы попрощаться пришли, – независимо сказал Веня. – Вы как хотите, а я больше свою жену здесь не оставлю. Тут людей убивают, а я рядом целыми днями быть не могу. Душа уже вся за нее изболелась, – он кивнул в сторону нахохлившейся, как воробей, и тоже заплаканной Лены. – Я только попросить хотел, давайте телефонами обменяемся, чтобы вы меня в курсе событий держали. Да и за квартирой приглядывали. Мало ли что. Крыша протечет или проводку замкнет.
Мы вам ключи оставим, ладно?
– Ключи можете в предбаннике в тумбочку положить. Мои там и лежат, – сообщил Борис. Голос у него был сухим и официальным. Ну да, конечно, никакие соседи его вовсе не интересовали, не того полета птицы.
– А куда вы собрались? – спросила Дина, чтобы сгладить неловкость. – К родителям?
– Нет, у родителей негде, да и неудобно. Мы уже к самостоятельности привыкли, – скороговоркой зачастила Лена. – За город переедем. На наш участок. Там, конечно, сейчас домик плохенький, старый, но пока печку топить будем, а потом, Веня сказал, стройка начнется.
Переживем до лета. Ничего страшного. Так ты запишешь мой телефон, Дина?
– Да, конечно, диктуй, я тебя наберу, а ты потом мой номер сохранишь. – Дина заполняла своим голосом пространство кухни, потому что Борис продолжал хранить молчание. – Вы что, прямо сейчас поедете? Или утром?
– Да мы собрались уже. – Голос Лены звучал неуверенно, было слышно, что ей страшно и уезжать в холодный деревенский дом, и оставаться в московской квартире.
– Сейчас уже долго не темнеет, а нам недалеко, в Троице-Лыково, это, почитай, вообще почти Москва.
– Да не тараторь ты, балаболка, – шикнул на жену Веня. – Пошли давай, нечего людей отвлекать, да и не больно нам хозяин рад, как я погляжу. Так что телефон взяла, об отъезде предупредила, все, двигай. Ключи в тумбочку положим. Но вы уж приглядывайте, чего да как. У нас добро не лишнее, по́том и горбом своим заработанное.
