Они исчезают за красной калиткой, которая с громким лязгом захлопывается за ними. Как дверь тюремной камеры.
Мама разочарованно вздыхает. Легко, почти неслышно. Она смотрит на захлопнувшуюся калитку и произносит шепотом, но так четко:
— Все та же трусливая гадина. Какой была, такой и осталась.
Она разворачивается. Ее взгляд находит отца. Он стоит у своего «мерса», бледный и… восхищенный. Он смотрит на мою маму с тем восхищением, которое в нем никогда не видела. Он всегда был снисходителен, а тут будто богиню увидел.
Мама делает несколько четких, громких шагов по асфальту к нему. Каблуки отбивают мерный, властный стук. Она останавливается перед папой. Поправляет кончик своего бежевого шарфика на шее – жест безупречно отточенный, полный самообладания. Потом поднимает глаза. Всматривается в его лицо. В его мутные, желтоватые глаза, которые не моргают. Зрачки расширены.
— Ну как тебе, милый, — голос мамы звучит мило и покорно, – — твоя очаровательная Ниночка Четвертый Размер?
Отец так и не моргает.
— Отвратительно… — признается он.
Внутри меня что-то загорается. Маленький, хрупкий огонек.
Надежда. Пусть больно. Пусть жестоко. Но хоть сейчас, хоть здесь, между ними – правда.
Честный, пусть страшный, разговор. Может быть… может быть это начало? Хоть чего-то? Мои пальцы непроизвольно сжимаются.
Рядом Паша находит мою ладонь. Его большая, теплая рука крепко стискивает мою холодную, дрожащую.
— Зачем приехала? — отец выдыхает хрипло, продолжая глядеть на маму не моргая.
Мама окидывает его холодным, высокомерным взором с ног до головы.
Словно оценивая степень его жалкости. Потом слегка щурится. В уголках ее тонких губ играет что-то вроде ледяной усмешки."
"— Если ты собрался помирать, Александр, — говорит она четко, разделяя слова, — то у меня есть одна просьба. Не помирай у дома бывшей любовницы. Не хочу, чтобы обо мне судачили. — Она делает паузу и строго продолжает. — А над тобой, мертвым, смеялись. А ведь смеяться будут, мой дорогой.
Отец вздрагивает, будто его ударили. Его лицо искажает гримаса боли и стыда.
Он открывает рот, но не может выдавить ни звука.
Мама уже разворачивается. Ее взгляд – холодный, оценивающий – скользит по Паше и останавливается на мне. Она делает быстрые, решительные шаги в нашу сторону. Меня охватывает иррациональный страх. Как в детстве, когда она заставала меня за шалостью. Я замираю, задерживаю дыхание. Пашина рука сжимает мою еще крепче.
Мама останавливается передо мной. Смотрит прямо в глаза. Я не шевелюсь.
