Нож в ее руках безнадежно дрожал, но она упрямо держала его перед собой, глупо надеясь, что это хоть как-то ее защитит. Одним быстрым шагом Герольд приблизился к ней и схватил за руку. Аврора взвилась словно ужаленная и, прежде чем он успел выбить нож, оставила на его щеке глубокий порез.
– Маленькая дрянь! – Он заломил ее руки назад и прижал к себе. – Видит бог, я хотел, чтобы все было иначе, но ты не оставила мне выбора.
– Нет! Не надо! Отпусти меня, – кричала Аврора в надежде, что кто-то услышит. Ее голос отдавался гулким эхом, но ответом на мольбы о помощи были лишь крики воронов, парящих над лесом.
– Ты разочаровала меня, Аврора. Но я все равно не откажусь от тебя. Ты не достанешься чужаку. Тебе ясно? – выкрикнул Герольд ей в лицо.
Аврора решилась на последний отчаянный шаг, который когда-то практически спас ее.
Она плюнула ему в лицо.
Герольд ослабил хватку, но не для того, чтобы вытереть свое лицо, – он залепил ей звонкую пощечину, отчего у нее потемнело в глазах.
Аврора осела на землю. В ушах нарастал гул, словно Белое море вышло из берегов и обрушило всю мощь своих могучих волн о скалы.
Тело перестало ее слушаться, но она не оставляла отчаянных попыток спастись и поползла на четвереньках к ближайшей ветке.
За спиной раздались клацающие звуки застежки ремня.
Ее сердце замерло.
Аврора бросила все свои силы на то, чтобы доползти до ветки, но это было тщетно. Герольд схватил ее за лодыжку и потянул к себе.
– Не-е-ет!
Последний истошный крик Авроры вновь распугал стаю ворон, которые вконец улетели, бросив сломленную девушку наедине с палачом.
Аврора цеплялась за мерзлый снег, раздирая пальцы в кровь и ломая ногти. Она осмотрелась, все еще уповая на чудо, но помощи ждать было неоткуда. Лишь многовековые деревья были молчаливыми свидетелями ее погибели."
"Притянув Аврору к себе, он резкими и грубыми движением сдернул с нее шубу и задрал до груди платье, спустил свои штаны.
– Герольд, умоляю, не делай этого, – беззвучно прохрипела она, задыхаясь от рыданий.
В ответ на мольбы Герольд сжал девичью талию и с силой вошел в нее.
Из ее груди вырвался животный рев. В глазах все помутнело от боли и вновь нахлынувших слез. Никогда прежде она не испытывала такой адской боли. Ее будто проткнули раскаленной кочергой, а теперь вращали ей внутри, пытаясь выскоблить все внутренности. Она молила небеса облегчить ее муки, – ей хотелось отключиться хоть на пару мгновений, чтобы ничего не чувствовать.
Он растоптал все светлые чувства в ней.
