Тина уже хотела было возмутиться, но в следующее мгновение он сделал то, что повергло ее в шок. Закари лег рядом и, накрыв их обоих двумя одеялами, обнял ее и крепко прижал к своей груди. Тина в ужасе попыталась отпрянуть, но ее тело налилось тяжестью, а из-за ужасного холода конечности не слушались."
"– Н-не т-р-рогай м-меня, – проблеяла она и уперлась руками в его грудь.
– Ночи в лесу сейчас холодные из-за дождей, а твое тело еще не восстановилось после яда, поэтому не способно вырабатывать тепло.
Я лег с тобой, чтобы согреть. Я не стану посягать на твою честь, даже если захочу. Так что успокойся.
Тину его слова не убедили. Хоть она и признавала, что от него исходит тепло, гревшее намного лучше одеял, но такая близость с мужчиной ее пугала. Она с недоумением взглянула на Закарию, а он раздраженно вздохнул.
– Какая ты надоедливая. Клянусь, если бы усыпление иглой можно было использовать чаще двух раз в сутки, я бы уже это сделал. Я не стану тебя домогаться. Но если ты настолько разочарована в мужской честности и не веришь мне на слово, спешу успокоить: я не способен на близость с женщинами.
Признание Закарии повергло ее в еще больший шок, чем его недавняя выходка. Она даже перестала дрожать.
– Ты евнух? – ошарашенно спросила она.
Он закатил глаза так, что его зрачки на мгновение скрылись под веками.
– Нет, я не евнух, но адепты теней пьют особые отвары, которые временно притупляют все… мужские потребности, чтобы не отвлекаться во время обучения.
Поэтому можешь меня не опасаться. Я выпил отвар сегодня, а его действие длится два дня.
– А зачем ты выпил отвар? Если знал, что отправишься в Деревню Предков и твои тренировки временно приостановятся.
Его щеки залил румянец, и это еще больше поразило Тину.
– Хватить болтать, или я точно усыплю тебя иглой, – злобно проворчал он и закрыл глаза, давая понять, что разговор окончен.
Тина не стала спорить. Она устала, а приятное тепло помогло справиться с дрожью. Она уткнулась лицом в крепкую грудь и прикрыла глаза, постепенно расслабляясь.
«Я и забыла, каково это – когда о тебе заботятся», – подумала она, погружаясь в объятия сна, и даже не заметила, как произнесла это вслух.
Закари улегся на спину и еще крепче прижал к себе худощавое, ослабевшее от яда тело. Тина положила голову ему на грудь и невольно обняла за туловище.
– Спокойных снов, Тина Эйнар, – услышала она прежде, чем погрузиться в сладкую дрему."
